?

Log in

No account? Create an account

"Аргументы и Факты" > Когда уроки тоже лечат

Аргументы и Факты # Столичность, Москва, 24 мая 2017
КОГДА УРОКИ ТОЖЕ ЛЕЧАТ
Автор: Инна Алейникова

УЧИТЕЛЯ И ВРАЧИ ОБЪЕДИНИЛИ УСИЛИЯ

Если ребенок-школьник попадает в больницу, то родителей меньше всего волнует, что он будет пропускать уроки. Но, к сожалению, некоторых детей диагноз задерживает в стационаре на месяцы, и вопрос о возвращении к занятиям становится актуальным. А до учебы ли им - проходящим серьезное, порой изматывающее лечение? Как организовать урок в больничной палате, где собрались дети разного возраста, разных национальностей, с нестабильным на фоне болезни физическим состоянием в течение дня? В Москве учителя и врачи успешно объединили усилия.

Zc_JN0rh-Kc.jpg

ЕГЭ в радость

В стационарах нескольких десятков медицинских организаций открыты специализированные структурные подразделения школ со штатом учителей.

Например, школа № 109 ежегодно дает возможность получать образование 3000 пациентов ННПЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева и Российской детской клинической больницы. В волнительную пору экзаменов выпускники 9-х и 11-х классов так же, как их сверстники по всей стране, в пункте проведения итоговой аттестации ломают голову над заданиями ГИА и ЕГЭ.

Учителям, прежде преподававшим в обычном классе, очевидна та разница, с какой воспринимает экзамен больной ребенок. Подготовка к ЕГЭ для него - вызов, брошенный болезни, это взгляд в свое будущее, который так трудно фокусировать на завтрашнем дне при пониженном эмоциональном фоне.

Воссоздать в стационаре полноценную образовательную среду - значит вернуть ребятам ощущение повседневной жизни школьника. Согласно результатам исследований, при положительном настрое медицинские препараты воздействуют лучше: достигается тот результат, на который они рассчитаны. Не менее значимым открытием в области работы нейронных связей, которым поделились врачи с педагогами, является то, что ребенок, систематически проходящий через сложнейшие процедуры, в том числе химиотерапию, видит картинку в учебнике и воспринимает информацию иначе, нежели здоровый человек. Поэтому учителю важно учитывать, с какими педагогическими инструментами он придет на урок.

Интернет педагога не заменит Почему в больничном обучении не остановились на дистанционных технологиях? Во-первых, учиться дистанционно длительное время очень трудно, требуются серьезные навыки самодисциплины. Больного ребенка сориентировать и мотивировать невозможно без педагогического сопровождения. Нередко именно педагогу удается найти аргументированный ответ на мучительные вопросы: "Зачем мне учиться, если я тяжело болею? Может, вы оставите меня в покое?.." И, во-вторых, только лично зная маленького пациента, можно подобрать индивидуальную учебную программу.
Как не принять во внимание, что из-за болей ученик проводит бессонные ночи, днем клюет носом, и, скорее всего, как раз в ночные часы, чтобы отвлечься от нездоровья, он поработает самостоятельно.

Особое отношение к ученикам пациентам проявляется даже в выборе учителем одежды, в которой он проводит занятия. Нормы предписывают взрослым соблюдать санитарно-гигиенический режим и надевать чистейший белый халат. Тем не менее учителя не хотят лишний раз вызывать у детей ассоциации с медицинским персоналом и часто выбирают другую форменную одежду врача - она цветная и состоит из куртки и брюк.
Одноклассники приходят и уходят

Больницы, где детей одновременно лечат и учат, делятся в Москве на две категории. Первая - городские стационары для маленьких москвичей. Со школьниками там занимаются педагоги государственного центра образования "Технологии обучения " (список почти из трех десятков больниц размещен на сайте школы http://cotg.mskobr.ru/).

Вторая категория - ряд стационаров федерального подчинения, куда привозят пациентов из регионов России. Здесь размещены учебные площадки проекта "УчимЗнаем", совместившего усилия Департамента образования Москвы, школы № 109, Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Дмитрия Рогачева и Российской детской клинической больницы.

"Заходя в палату, я не знаю, кого увижу сегодня: ребята меняются неожиданно, - рассказывает учитель центра образования "Технологии обучения" Софья ВЕРХОВСКАЯ. - А урок с другим составом класса, с детьми разного возраста - всегда новая педагогическая ситуация. Учитель должен быть очень гибким".

Бывает, во время лечения у ребенка не оказывается ни учебника, ни тетради. Эта проблема решается на месте. Впрочем, основное оборудование - планшет и другие гаджеты с беспроводным Интернетом. На недавний Московский международный салон образования учителя принесли планшеты и показали, как строят уроки. Школьникам они раздают компьютеры с учебными материалами по общей для всех теме. Скажем, "Повелительное наклонение глагола". Пятиклассники эту тему изучат, а восьмиклассники глубже повторят. Через интерактивные задания разного формата ставятся цели урока, идет первичное закрепление знаний, обязательны задания по предложенному тексту. На экранах планшетов отображаются результаты коллективной работы, а грамматические упражнения ребята выполняют самостоятельно соответственно своему году обучения.
Занятия в больнице короче традиционных, методисты и учителя в школьных предметных лабораториях отбирают самые эффективные учебные материалы.

Чтобы активизировать познавательную активность ребенка, педагоги школы № 109 и партнеры проекта "УчимЗнаем" помимо уроков ведут в стенах больниц занятия в радиостудии, шахматном клубе, "Клубе научных развлечений", предлагают разобраться в 3D-моделировании, много почитателей у робототехники и лего-конструирования. Популярны организуемые московским колледжем предпринимательства № 11 курсы для подростков "Уверенный пользователь Microsoft" с выдачей сертификата.
"Внедрение ранней профессионализации детей позволяет нам показать им новые жизненные ориентиры", - делится опытом сотрудница школы № 109 Елена КУЗНЕЦОВА.

Сейчас началось движение к стандарту обучения детей, длительно находящихся в стационаре. Десятилетиями считалось: школы как-нибудь сами разберутся. Должна появиться система, при которой родители заболевшего ребенка будут уверены, что в обычной школе им подготовят нужные документы для передачи в больницу; учителя в школе при больнице станут лучше понимать, как сопровождать каждого пациента. А после выписки ученик не осядет на домашнем обучении - в образовательном учреждении на основании больничных рекомендаций знают, как адаптировать его к посещению занятий.

Чтобы активизировать познавательную активность ребенка, педагоги школы № 109 и партнеры проекта "УчимЗнаем" помимо уроков ведут в стенах больниц занятия в радиостудии, шахматном клубе, " Клубе научных развлечений " , предлагают разобраться в 3D-моделировании, много почитателей у робототехники и лего-конструирования.

41d648a7447dfba448ba.jpgVrBEkwYBalw.jpg
sVvCIMkLaD8.jpgG4fESczcp1E.jpg
AB991QZblQs.jpg3tRvZDS7RyQ.jpg
Фото: пресс-служба Минобрнауки России.

0
Комментировать

Ольга Васильева: «Одним из итогов 90-х стала недолюбленность целого поколения»

Фото: Пресс-служба МинобрнаукиОбразование сегодня находится под пристальным вниманием государства. Несмотря на сложный экономический период, в 2017-м финансирование отрасли даже увеличилось. Другое дело, что самые бурные общественные дискуссии вызывают отнюдь не объемы средств, идущих на вузы и школы.
Как избавиться от ошибок либеральных реформ и подготовить сильные педагогические кадры? Мешает ли технологичность современных подростков развитию в них нравственных, духовных начал? Преподаватель — это менеджер или воспитатель? Как приучить детей к чтению, нужны ли школьникам основы православия и что все-таки делать с ЕГЭ?


Министр образования и науки РФ Ольга Васильева ответила на вопросы обозревателя «Культуры» и редактора интернет-журнала «Русская беседа» Михаила Бударагина.

Мы встретились с Ольгой Юрьевной в московской школе №2030 после Урока доброты. Эти 45 минут начались для учеников 4-го класса со слов министра о том, что «инклюзивное образование подразумевает доступность обучения для всех без исключения, независимо от состояния здоровья». «За последние пять лет увеличилось количество детей с инвалидностью, которые учатся вместе с вами в одном классе, в вашей школе, — сказала Ольга Васильева. — Это и есть результат развития инклюзивного образования. Очень часто им бывает сложнее, потому что требуются специальные приспособления, нужна помощь взрослых и ваша, их одноклассников. Если в вашем классе появится такой ребенок, вы должны поддержать его, подставить плечо в трудной ситуации. Поэтому сегодня у нас с вами необычный урок — Урок доброты. Ведь все мы хотим жить в мире добра, дружбы и взаимовыручки».

культура: Первый вопрос — как раз по теме Вашего визита, об инклюзивном обучении. Я приведу пример, касающийся в целом инвалидов. Часто, к сожалению, реализация программ доступной среды — это пандусы, ведущие в никуда, упирающиеся в стену, лифты, которые не едут. На бумаге они есть, а в реальности — нет. В школе №2030 мы видим, что все есть, но насколько это повсеместно?
Фото: Владимир Гердо/ТАССВасильева: Действительно, пандусы в никуда — серьезная проблема. Но не менее значимо — изменить общественное сознание. Ведь на самом деле инвалиды не хуже и не лучше нас, здоровых: и дети, и студенты, и взрослые имеют полное право на такой же уровень жизни, как и мы с вами. Поэтому очень важно, чтобы инклюзия прежде всего легла в голову и сердце. Тогда все остальное будет достижимо: и пандусы, и любая атрибутика доступной среды. Хотя, как вы знаете, на доступную среду выделяются колоссальные деньги, и на сегодняшний день 30 процентов школ могут совершенно спокойно говорить о том, что они достаточно достойно прошли в эту инклюзию. У нас есть ежегодный конкурс школ с инклюзивным образованием, и, конечно, как и многие хорошие начинания, они всегда держатся на неравнодушных людях. Чаще всего это бывают родители детей с ограниченными возможностями, общественные ассоциации, которые помогают и нам, и учителям, и школе. Процесс идет, он не такой быстрый, но, повторю, в первую очередь требуется изменить общественное сознание.

культура: Как его изменить?
Васильева: Что касается детей, то это проще. Они, с одной стороны, добрее нас. С другой стороны, у них на все особый взгляд. Но для детей не столь важно, что рядом ребенок, который имеет особенности здоровья. Тут опаснее иное. Когда родители ведут себя совершенно некорректно, говоря о том, что они не хотят, чтобы в классе учился кто-то, отличающийся от нормы. Здесь уже нужна работа с папами и мамами. В этом смысле мы делаем все возможное: в стране примерно 9,5 тысячи бесплатных психолого-педагогических методических центров для родителей — не только по данному вопросу, но и по ряду других. Самое главное, как бы ни банально это звучало, — вернуть человеку возможность творить добро.

культура: А учителя насколько готовы?
Васильева: Я думаю, что учителя у нас замечательные, и даже если глаза боятся, руки делают. Конечно, если у ребенка большие особенности здоровья, то необходим помощник. Таковые у нас имеются. То, что мы называем модным словом «тьютор». Здесь очень большие наработки, ведь это все не пришло ниоткуда. Есть огромное количество некоммерческих общественных организаций, у нас прекрасный департамент в министерстве, где трудятся профессионалы, дефектологи, которые хорошо знают предмет и делают все блестяще. Я всегда говорю: можно осуществить все, если ты неравнодушен к тому, чем занимаешься, и веришь в нужность своей работы.

культура: Насколько оправданно существование специальных школ разного вида?
Васильева: Они должны оставаться. Это параллельный процесс —инклюзивное образование и коррекционные школы. Потому что последние имеют очень хорошую традицию — ей не одно столетие. Как известно, есть обязательные навыки, которые приобретает ребенок, пройдя обучение в этой школе. Очень простой пример: слабослышащих и глухих детей в коррекционных школах по специальной методике учат говорить. Им без этого не обойтись.

культура: Вернемся к учителям. Не знаю, согласитесь Вы или нет, но мне кажется, что наше педагогическое образование и по статусу, и по уровню не очень дотягивает...
Васильева: До чего мы должны дотягивать?

культура: До требований школы, но новой.
Васильева: А что в вашем понимании «новая школа»?

культура: Если мы говорим о статусе учителя, о некой возможности для него быть воспитателем, но не детсадовским, а заражать своим примером, то, наверное, странной выглядит мысль: «Куда бы мне поступать? А пойду-ка я в пед!»
Васильева: Конечно, хорошо, когда идешь в вуз по призванию. Но я считаю, что в любой сфере можно состояться только при одном условии: если ты действительно этого хочешь. Профессия педагога, на мой взгляд, прежде всего подразумевает человека, обладающего внутренней харизмой. Он — лидер. Если вспомните своего любимого учителя, который остался в сердце каждого человека, вы со мной согласитесь; потому что в школе зачастую формируется не только наше представление о жизни, но и наша будущая стратегия выбора профессии. Разумеется, для того чтобы быть личностью, надо многое иметь за душой. Во-первых, очень хорошее образование, поэтому для меня один из приоритетов — повышение квалификации, то есть учитель должен постоянно учиться сам. Нужно дать возможность в этот период приехавшему из другого региона педагогу посмотреть здесь, в большом городе, какие-то интересные музеи, театральные новинки, чтобы он мог интеллектуально вздохнуть. Но тут все-таки есть еще одна вещь, про которую я не устаю повторять: речь идет о миссии, о том, как ты осознаешь себя.

культура: А учителя, с которыми я общался, отвечают на это: «Мы бы рады и в музеи, и в театры, но сидим бумажки заполняем».
Васильева: Это сильно преувеличено. Да, и я заполняла предостаточно бумажек, будучи и учителем, и заведующим кафедрой. Кроме того, на сегодняшний день обязательными остались только три формы: программа твоя, без которой никуда, электронный журнал и электронный дневник. Больше ничего. Все инструкции, все рекомендации были даны, и руководство школы не имеет права заставлять учителя делать больше. На мой взгляд, это настолько техническая работа, что о ней вряд ли стоит упоминать. То, что у педагогов не хватает времени или желания, чтобы узнать свой предмет лучше и глубже, — да, проблема.

культура: И она решается переквалификацией?
Васильева: Прежде всего важно желание что-то сделать. Чтобы оно появилось, мы должны вернуть то отношение к профессии учителя (вообще к социальному статусу педагога), которое было еще недавно. Я думаю, ничего невозможного нет, но для возвращения статуса нужны все средства, включая СМИ. Должны быть и документальные материалы очень интересные, ведь у нас есть о ком рассказать, имеются потрясающие примеры живущих рядом учителей, которые совершали, казалось бы, не очень заметные для окружающих, но чрезвычайно важные для общества поступки. Надо снимать такие сюжеты, делать художественные фильмы об учителях.

культура: Меняются ли, на Ваш взгляд, дети? Как отец, я вижу, что они, конечно, более зависимы от интернета, велико количество внешкольной информации, причем разной...
Васильева: Им очень трудно сегодня. Объясню почему. Есть такое понятие, которое никогда никуда не денется, — ответственность родителей за своих детей. Сейчас отцы и матери школьников — люди, рожденные примерно в 80-е годы, это мои дети тоже. Мы — представители поколения, которое у нас тогда называли «мерцающими родителями», потому что мы воспитывали своих чад очень приблизительно. Они прошли через историю 90-х и вот сами стали родителями. Им теперь значительно проще дать маленькому человеку гаджет в руки, чем читать ему с самого рождения книги и начать с ним разговаривать. Какая нынче главная проблема? Наши дети с нами не общаются. И не читают.

Выходит, что мы с вами должны заниматься с детьми ежедневно и еженощно. То же самое обязана делать школа. Но без основы, имевшейся у того поколения, которое предшествовало рожденным в 80-х, не получится. Была ведь четкая установка на литературную базу, на корпус книг, на чтение, на внеклассное чтение, на разговор, на устную речь, на обязательное заучивание стихов наизусть, благоприятно влияющее на все остальное. То есть та история, которую тихо забыли, — она во многом аукнулась. Нужно возвращать. Сложно заучивать наизусть? Конечно, сложно. Но необходимо, ибо это — фундаментальный опыт.

Мне кажется, что одним из итогов 90-х, кроме всего прочего, стала недолюбленность целого поколения. И это тоже придется менять.

культура: Да, недолюбленность — страшная штука. В связи с чем хотел спросить о такой форме образования, как домашнее. Не все дети по разным причинам могут интегрироваться, и не все родители — тоже. Иногда, может быть, лучше для ребенка и для школы, чтобы они какое-то время побыли отдельно. Что Вы думаете об обучении дома?
Васильева: Есть случаи, когда это необходимо. Но я все-таки придерживаюсь мысли о том, что, если есть возможность детской социализации, — пусть будет, потому что мы должны выпустить человека с полученным багажом знаний (мы на это надеемся), молодого гражданина, который может противостоять всем сложностям жизни и имеет для этого определенные навыки.

Есть еще и то, что я называю ценностной, нравственной основой: она закладывается в семье, затем обязана продолжать закладываться и укрепляться в школе. И тут все очень просто на самом деле. Базисом для этого действия являются наша литература, история, традиции. К сожалению, мы не смогли дать следующим поколениям того, что в нас, если хотите, даже вбили. Меня упрекают в том, что я ратую за советскую школу. Но я ратую за хорошую школу, а в советской имелось немало хорошего. К тому же она многое взяла из прошлого. И я ратую за то, чтобы у наших детей все-таки этот багаж был. Потом, став взрослым, человек сам определит, что ему нужно. Я категорически против узкой специализации. Чем было сильно всегда российское образование? Своей широтой. А специализация происходила уже на позднем этапе.

культура: Перейдем на уровень выше. Оставлять или менять болонскую вузовскую систему, которая заточена как раз на специализацию?
Васильева: Дело в том, что на российской почве все имеет свои особенности, даже болонская система. Потому вот этой заточенности, о которой, может быть, кто-то мечтал, — у нас ее нет. Мне кажется, что стопроцентного переноса моделей не бывает. Возьмите любую страну — Сингапур, Финляндию — везде отыщутся национальные нюансы.

культура: Не могу не задать вопрос, который, похоже, волнует всех. Что нам делать с ЕГЭ?
Васильева: Во-первых, нужно его совершенствовать. И мы будем этим заниматься дальше. Я думаю, что рано или поздно, но мы выйдем на ЕГЭ в виде письменных развернутых экзаменов. Дело времени. Сегодня мы отказались от тестов «да/нет», отменили галочки и плюсы во всех предметах, кроме иностранного языка. Ввели устную речь. Также всецело поддерживаю идею Совета Федерации — это, в общем-то, и моя идея, потому что я историк — о повсеместном ЕГЭ по истории Отечества. Во всех странах мира имеется набор обязательных предметов — это родной язык, родная литература, родная история, математика, а дальше — по выбору. По большей части за рубежом все экзамены письменные. Так что у нас есть куда двигаться и расширяться в творческом отношении.

Почему я считаю, что ЕГЭ надо оставлять? Во-первых, реально существует возможность поступления на основании полученных баллов абитуриенту из далекого поселка. Конечно, будут сложности, где жить, как жить, с общежитием и так далее. Но это реальный шанс для способных детей учиться в том вузе, о котором они мечтают. По моему мнению, талантам всегда нужно помогать пробиваться. А во-вторых, утилитарный аспект. Если сейчас страну заставить сдавать шесть экзаменов, как было до недавнего времени, думаю, произойдет коллапс.

культура: Абсолютно точно.
Васильева: Когда мне оппоненты начинают говорить «верните срочно!», я отвечаю: «А давайте попробуем, я не против. Давайте завтра». У нас сочинения-то... Бились неизвестно сколько и то не вернулись к классическому варианту сочинения, только мелкими шагами к нему идем, а если уж экзамен — это извините...

культура: Вопрос, который связан с нравственным воспитанием. В каком-то сферическом вакууме мы должны детей воспитывать, но родителям или некогда, или они сами не умеют. А в школе тоже... Девятиклассники сидят... Я же знаю девятиклассников — все к ГИА готовятся...
Васильева: Натаскиваются.

культура: И вроде бы все их должны воспитывать, но никто не воспитывается.
Васильева: Я понимаю ваш вопрос. Воспитание начинается с момента рождения человека. Это примеры семьи, учителя, класса, друга. Воспитывать может каждый педагог на каждом предмете. Показывай пример, рассказывай. Вот сегодня был урок, когда Диана Гурцкая разговаривала с ребятами о доброте. Пожалуйста, воспитание, которое вряд ли заменит нудная лекция о том, как хорошо быть добрым и красивым. Посему — только пример. Это как будто бы мелочи. Но все состоит из мелочей, причем есть мелочи базовые, постоянные. Я всегда говорила, говорю и буду говорить до тех пор, пока живу: в воспитании и обучении детей (образование — это обучение и воспитание) нет мелочей, нет хаоса — мы методично, шаг за шагом движемся к тому, зачем образовываем маленького человека.

Какова наша цель? Чтобы он был действительно человеком, имеющим ценностную основу, очень сильный остов, человеком, который жил бы здесь для себя, для людей, для страны. Но чтобы этого достичь, нужно трудиться всем — и родителям, и школе, и самому ребенку.

культура: Может ли этому помочь Церковь? Не буду даже напоминать о том, что любой шаг священника в школу тут же преподносится как атака на светское государство, как страшное вторжение. 
Васильева: Напомню, что есть предмет «Основы религиозных культур и светской этики». Это пять модулей, они культурологические. И не мне вашей газете объяснять, что у нас культура до нового времени, в общем-то, зиждилась на церковной традиции, и наша древняя культура, история Древней Руси — это как раз история церковная. Но речь даже не об этом, а о том, что духовные ценности мировых религий как раз учат одному и тому же: как надо, что надо и чего не должно быть. Поэтому здесь принципиален именно культурологический аспект предмета. Всегда предлагаю оппоненту, прежде чем тот начнет сильно обличать, взять наши учебники, они совершенно одинаковые по формату, у них абсолютно идентичен первый параграф. Вы его открываете и читаете, что мы живем в России, стране многонациональной и многоконфессиональной, нам необходимо хорошо знать культуру и религии друг друга. Поэтому я не вижу проблемы. Мое глубочайшее убеждение в том, что нравственные начала, которые закладываются на всех предметах, закладываются и в «Основах религиозных культур...» в том числе. И это только в плюс.

0
Комментировать

"Lenta.Ru" > Ольга Васильева: "Меня упрекают в консерватизме"

Министр образования Ольга Васильева о том, что ждет студентов и школьников

Почему российские школы лучшие в мире, как изменятся выпускные экзамены и почему нужно поднимать престиж преподавателей — обо всем этом министр образования России Ольга Васильева рассказала на встрече с предпринимателями в Торгово-промышленной палате. «Лента.ру» записала основные тезисы ее выступления.

О качестве образования и консерватизме

Мы подходим к тому, чтобы поднять наше образование на достойный уровень, на котором оно всегда было, есть и будет. Российское, имперское, советское образование всегда славилось своим качеством. В этом меня нельзя переубедить. Оппоненты заявляют, что сегодня в Европе одно из лучших образований предоставляет Финляндия. Но мало кто знает, что в 1809 году, войдя в состав Российской империи, финны полностью переняли содержание и методику нашего образования. После 1917 года методика у них осталась, однако наполнилась новым содержанием.

Меня упрекают в консерватизме. Но образование должно опираться на весь имеющийся опыт. Для формирования инженеров, банкиров, промышленников нужна основа — ее дадут литература, история, языки. А потом на это уже наращивается все остальное. Без гуманитарной составляющей воспитать хорошего инженера невозможно. Человеку, который не знает своих корней, своих основ, трудно работать.

О воспитании и личном примере

Если говорить об истории педагогики, кроме обучения всегда в наших школах стояла на первом месте воспитательная функция. Как маленький человек встретит взрослую жизнь, к чему он будет готов, что у него будет в сердце, в голове — так он и пойдет по жизни. Это основополагающий момент.

У нас с малых лет начинается антикоррупционное образование. Ни в детсаду, ни в школе нет ни одного педагога, который бы сказал ребенку: «Возьми чужое». Образцы нашей литературы тоже говорят о нравственности. Но маленькому человеку важно, что если мы сказали «черное» — это на самом деле должно быть черным. А если ребенок видит другое в реальной жизни — толку не будет. Нужно подавать пример. Если сказали «нельзя» — значит, и сами не должны так поступать.

О престиже преподавателей

Наша основная задача — вернуть высочайшую социальную роль учителя, его значимость. Если мы меняем содержание образования, то мы прежде всего должны помочь учителю профессиональной подготовкой, должны освободить его от огромного количества бумаг, которые дублируют всевозможные сайты. Что касается последнего — об этом уже разговор был, регионам даны поручения. Дело за малым: проверить, как они выполняются.

Упал престиж профессии не только школьного учителя, но и профессора вуза. Я с этим столкнулась лично. Была на встрече историков, которым слегка за 30. Они задавали вопросы. Один кандидат наук спросил: «Ольга Юрьевна, почему профессор, пусть даже известный, который входит в аудиторию к студентам два раза в месяц, получает как преподаватель, работающий ежедневно?» — «Но ведь это профессор, которого знает весь мир, — отвечаю я. — Он посвятил свою жизнь служению науке». Молодой ученый продолжает: «А зачем нам лишние деньги тратить? Можно было бы сэкономить. Материал в книгах есть, студенты могут и в интернете все найти». В последнее время очень часто можно услышать разговоры о старых преподавателях: «Их лекции давно устарели. Я все и так могу прочитать». Может, и прочитаешь. Но ведь ту школу поколений, которую несет в себе этот ученый, то, что он дает вместе со своим жизненным опытом, больше нигде невозможно получить. Я тогда ответила молодому коллеге: «Этого не будет никогда, потому что от личности зависит все».

О том, чему учить

Первая проблема школ — это наши ФГОС (федеральные государственные образовательные стандарты — прим. «Ленты.ру»). Они сегодня затрагивают учеников с первого по шестой класс, однако слабы по содержанию. То есть мы не знаем, что в конце каждого класса должен знать и уметь ребенок по каждому из предметов. Поэтому первая задача, которая стоит сегодня перед Минобрнауки и которая сейчас осуществляется, — наполнить стандарты.

Есть и другая проблема — учебники. В федеральном перечне их сегодня 1276. Можно перейти из школы в школу, сесть за парту в седьмом классе и не понять ничего, потому что школьные программы часто не похожи друг на друга. Поэтому перечни учебников должны строиться исходя из концепции предмета. Они должны быть подготовлены по всем школьным дисциплинам до конца 2017 года.

Об умении говорить

Сегодня в экзамене для девятиклассников по русскому языку (ГИА — прим. «Ленты.ру») единственное новшество, которое мы вводим, — устная часть. Я считаю, что страхи, что из-за этого у ребенка или учителя увеличится нагрузка, совершенно напрасны. Мы сегодня констатируем: наши дети очень мало говорят. Чаще всего урок проходит в форме монолога преподавателя. Дети у нас замечательные, но нужно развивать функциональное чтение через понимание. Ребенок читает параграф, а затем тезисно пересказывает, о чем он. Сейчас они не могут этого делать, потому что прививать это умение надо еще с детского сада. Вспомните, как раньше с малышами разбирали литературное произведение: они его читали, слушали, пересказывали. А сейчас и в школах не говорят, и в институтах. Оправдывают тем, что диалоги и монологи для современного человека неактуальны — сейчас ведь интернет. Но это не так. Чтение — это развитие интеллекта и дальнейшей деятельности. Ничего невозможно, если ты не работаешь над собой.

О натаскивании на ЕГЭ

В этом году у нас тестовая часть экзамена осталась только в иностранном языке. Из новшеств — правда, это скорее можно назвать возвращением к старому — проверочные работы у выпускников. Они будут идти в течение недели по тем предметам, по которым не сдается ЕГЭ. Для меня важно вернуться к тому времени, когда каждый школьный предмет был любимым, каждый был важен. Натаскивание на ЕГЭ надо исключить. Если последние три года школы мы посвятим тренировкам детей на ЕГЭ в ущерб всему остальному — получим достаточно урезанный результат. Президент Владимир Путин поставил задачу: в нашей стране каждый ребенок должен иметь базовый курс знаний по всем предметам. А уже потом углублять эти знания в тех областях, где он достигает результатов, — будь то инженерные науки, гуманитарные или естественно-научная деятельность.

О школьных зданиях

Сегодня у нас в стране 42 тысячи школ, из них 26 тысяч — сельские. Большая часть школьных зданий построена 40-50 лет назад. И есть большая проблема по наполнению школ. Больше 23 тысяч детей обучаются у нас в третью смену. Больше всего — в Чеченской Республике и Дагестане. И очень мало — 700 человек — в Сибири. С одной стороны, это хорошо — говорит о том, что детей становится больше. Но в XXI веке третья смена выглядит странно. Эту проблему решаем. В 2017 году на строительство школ из федерального бюджета выделено 25 миллиардов рублей.

О доступности высшего образования

В системе высшего образования сегодня три ключевые проблемы: доступность, практичность и качество. Что касается доступности — в этом году будет беспрецедентное количество бюджетных мест. На каждые 100 выпускников 11 классов приходится 57 мест. Из них 46 процентов отдано инженерным специальностям. Мы на девять процентов подняли набор в педвузах и на восемь процентов — в медицинских. Нам необходимы врачи в сельской местности. И тут важен момент, по которому очень хочу, чтобы меня услышали: взаимодействие с бизнесом. С этого года мы запускаем целевой прием студентов во всех вузах по трехстороннему договору между студентом, вузом и предприятием или муниципальным учреждением. Учреждение, направляющее студента, должно поддерживать его социально: платить повышенную стипендию, решать проблемы с жильем. А затем выпускник должен не менее трех лет отработать на этом предприятии. Это не прямое возвращение обязательного распределения — это целевой набор, который был и в советское время. Просто сейчас будем более активно его использовать.

Подготовила Наталья Гранина
0
Комментировать

"Независимая газета" > Министр Ольга Васильева – за возврат к лучшим традициям советской школы


Об отставках в министерстве, о консервативном взгляде на образование и нововведениях этого года с обозревателем "НГ" Натальей САВИЦКОЙ беседует министр образования и науки РФ Ольга ВАСИЛЬЕВА.

- Ольга Юрьевна, вот уже полгода прошло со дня вашего прихода в Министерство образования и науки РФ. Но пока министерская команда окончательно не сформирована. Могли бы вы рассказать, какие отставки и назначения ждут нас в ближайшее время?

- Сразу хочу акцентировать ваше внимание, что я всегда возлагаю большие надежды на нашу молодежь. С пиететом отношусь к профессионалам зрелого возраста, о чем скажу позднее, но обязательно даю шансы попробовать себя молодым специалистам. Вот и те несколько молодых сотрудников, с которыми я пришла в министерство, несколько лет до моего нового назначения проработали со мной на прежней работе. Они сведущи в своем деле, поскольку занимались вопросами образования и прежде, пусть в несколько ином аспекте. Фактически есть два пути формирования команды на новом месте работы. Можно прийти полностью со своей командой. Либо присмотреться к тем, кто есть, и уж затем в случае необходимости начать производить замены. Я тоже сначала присматривалась, пусть и не очень долго. Замечу, что никто мной не был уволен "жестким" способом. По той причине, что я следую предостережению, вынесенному еще бессмертным Грибоедовым: "Ах, злые языки страшнее пистолетов". Люди уходили со своих должностей постепенно, и эти кадровые перестановки не мешали нормальной работе министерства.

Если мы пройдемся конкретно по кандидатурам в руководстве министерства, то напомню, что остался работать Вениамин Шаевич Каганов. Он работает в министерстве с 2013 года. Осталась Людмила Михайловна Огородова. Только ранее она курировала науку, а сегодня высшую школу. И это, я считаю, большая удача - иметь таких специалистов. В министерство пришла работать Ирина Владимировна Кузнецова. У нее большой послужной список, а на протяжении последних двух лет она курировала такое важное направление для образования, как проект ФГБОУ "Школа-2025".

И могу сказать по секрету, что в самое ближайшее время на должность заместителя министра по развитию науки и технологий придет очень уважаемый человек, ученый, исследователь, и его кандидатура, несомненно, укрепит наши ряды...

- В том числе и поможет министерству наладить нормальные рабочие отношения с Российской академией наук?

- У нас замечательные отношения с Российской академией наук. А приход на работу в министерство такого уважаемого человека только упрочит их.

- Сразу спрошу: что вы скажете об упорных слухах по разделению министерства на два: министерство образования и министерство науки и технологий?

- Это только слухи.

- Часть департаментов вы оставили в нетронутом виде. Но кое-где на ведущие позиции пошли заместители выбывших. В чем причина такого подхода?

- Я называю это "естественной заменой". И Сергей Матвеев, и Андрей Зарубин, и Артем Пашковский - это бывшие заместители, которым около 40 лет. У них дети школьного и студенческого возрастов, им интересны темы школы и университетов. И эти люди все знают о своей работе, потому что прошли путь от простого служащего до руководителя подразделением.

Возглавивший департамент государственной политики в сфере воспитания детей и молодежи Игорь Михеев ранее работал в департаменте и знает специфику изнутри. Мне кажется, этими назначениями мы укрепили среднее звено. От его успешной работы многое зависит. Меня также радует, что в министерство пришла работать Ирина Викторовна Мануйлова, все помнят ее по активной депутатской деятельности.

- Осталась должность статс-секретаря?

- И заместителя министра, который бы взялся курировать общее среднее образование. Скажу сразу, что выбрать человека на этот пост достаточно трудно. Здесь важен и накопленный опыт работы в органах власти, в системе школьного образования и просто нужен человек с большим жизненным опытом и многими другими подходящими личностными качествами. Предстоит довольно сложный выбор, но затягивать мы не будем. В настоящий момент рассматриваются три кандидатуры.

- Некоторые департаменты вы переподчинили непосредственно себе. Это чисто технические моменты или такая замена продиктована иными соображениями?

- Если вы имеете в виду контрольно-ревизионную деятельность министерства, то эти функции были разбросаны по нескольким департаментам. Сами департаменты располагались в разных зданиях министерства. Кроме того, эти контролирующие органы тесно связаны с большим количеством подведомственных организаций. Я посчитала, что эту "разобщенность" нужно несколько подкорректировать. Это был технический переход.

- Общественная организация "Диссернет" выразила свое полное удовлетворение, когда узнала, что несколько чиновников, имеющих заимствования в диссертациях, ушли со своих постов. Вы учитывали эту "особенность" своих подчиненных, когда проводили увольнения?

- Я много лет была председателем вузовского диссертационного совета и глубоко убеждена, что если научный плагиат обнаружен, то диссертация не может быть защищена ни в одном диссертационном совете. Так было и в то время, когда защищалась я, этими же принципами я руководствовалась, когда шла защита моих студентов.

Если сегодня случаи девальвации кандидатских и докторских и случаются, то это скорее всего пережиток времен начала 90-х, которые ознаменовались легким хаосом в этой сфере. Но мы это пережили, мы идем вперед. Что же касается напрямую вашего вопроса - если честно... я не смотрела на списки всех тех людей, которые находятся в опале у Диссернета.

- Вы одобряете их работу?

- Я не хочу говорить ни плохо, ни хорошо о них. Они делают то дело, которое считают нужным.

Я выступаю за чистоту научного исследования и одобряю качественную работу диссертационного совета. И сегодня уже введены в строй несколько систем, позволяющих контролировать честность авторов работ. Я только против того, чтобы претензии к защитившим выходили бы за рамки научных споров. И уж тем более против сведения счетов на политической арене. Есть подтвержденный плагиат - человек просто снимает свою работу.

- Ваш приход на пост министра образования и науки ознаменовался рядом отставок в педагогических вузах. Это просто совпало по времени и обстоятельствам или сделано было вами преднамеренно?

- Ничего случайного в руководстве не бывает... Вы говорите о двух наших ведущих педагогических вузах - Московском педагогическом государственном университете (МПГУ) и Российском государственном педагогическом университете имени Герцена. Я прекрасно осведомлена о деятельности этих двух флагманов нашей педагогики. Конечно, дважды войти в одну и ту же реку невозможно, но попытка возродить былое величие не возбраняется.

Когда я говорю так, то имею в виду прежде всего расцвет Санкт-Петербургского университета в 70-е годы прошлого века. Я не питаю ложных надежд, но и не желаю умалять роль нынешнего руководителя вуза - Сергея Богданова. У него имеется четкая и, что не менее важно, работающая концепция развития университета. Надеюсь, что ему многое удастся осуществить.

Что касается ректора МПГУ Алексея Лубкова, то он тоже фигура знаковая в образовании.

Начнем с того, что он прошел путь от студента этого вуза до поста проректора. Затем поработал в министерстве у нас и вернулся в родной вуз на пост ректора. Сюда я приглашала его с целью продвижения концепции развития педагогического образования в стране. Важно было наладить связи министерства с другими вузами. Подготовка учителей - это одно из важнейших направлений деятельности министерства.

Я уже много раз говорила и еще раз повторю, что учитель - ключевая фигура всех процессов изменения в педагогике. Без его одобрения не было поступательного движения реформ, без его заинтересованного участия невозможно проводить мероприятия сегодня. Присутствие Алексея Лубкова в министерстве было оправданно, так же как сегодня оправданно его присутствие на посту ректора ведущего педагогического вуза. Мы надеемся, что этот университет станет одной из базовых экспериментальных площадок для всех вузов страны, чтобы помочь педагогу не только в его подготовке в предметной области, но и в психолого-педагогической деятельности и в его общекультурной деятельности.

- Отставка и.о. ректора Алексея Семенова много обсуждалась в СМИ. Если кратко сформулировать суть конфликта во взглядах между Семеновым и Лубковым, то это будет выглядеть так: Семенов предлагал переориентировать курс на студента и нацелить его на "освоение практико-ориентированных дисциплин". А Лубков тяготел к традиционной модели подготовки студентов. На каких позициях стоите вы?

- В вопросе подготовки педагогов я остаюсь на консервативной платформе, кто бы и что в мой адрес ни говорил. Ко всему, что связано с педагогом, нужно подходить взвешенно.

- А вас устраивает нынешняя двухуровневая система подготовки в вузах, и педагогов в частности?

- Если для европейских университетов потребовалось несколько столетий, чтобы построить систему подготовки высококвалифицированных специалистов в том виде, в каком это представлено сегодня, то мы осуществили переход на Болонскую систему образования фактически за одно десятилетие. Понятно, что ошибки при такой спешке будут неизбежны.

Не скрою своих опасений: меня настораживает тот момент, когда при переходе на бакалавриат вместо полноценного создания новых программ вузы пошли по пути сокращения уже имеющихся. Спорным моментом является и прикладной бакалавриат. Сегодня нет единого мнения насчет необходимости его повсеместного введения. Например, для педагогов. Мерило любой ценности - время. Ведь чем славился тот же МПГУ раньше? Там была потрясающая филологическая подготовка, история. Зачем все это губить? Без фундаментальных знаний никакое творчество невозможно.

- Вы - историк по образованию. Как правило, люди вашей научной специальности, став руководителями и имея собственную идеологическую платформу, регулируют деятельность своих организаций в духе этой идеологии. Справедливо ли это в вашем случае?

- Нет ни одного человека, который бы не стоял на какой-то мировоззренческой позиции. Без целеполагания и смысла того, что ты делаешь, делать вообще ничего нельзя.

- В таком случае назовите основные смыслы вашего подхода к образованию как к отрасли.

- По отношению к школе я консерватор, я за возврат к лучшим традициям советской школы.

Все новое - это хорошо забытое старое. Сегодня это все тоже актуально. Разве любая школа XXI века не должна воспитать личность, уважающую свой народ, ценящую труд? И разве молодому человеку не надо внушать, что он должен трудиться на благо себя и своей страны? Мы - народ пассионарный, мы мелко мыслить не умеем. Нашему человеку тогда хорошо, когда и рядом человеку хорошо. Когда-то мы первыми полетели в космос, а сегодня мы бьемся за новые высоты в технологических отраслях. У нас страна, уважающая знание. Чем плоха эта наша традиция? Было два периода в истории XX века, когда мы усиленно учились, - это военные и послевоенные годы.

- С какими министерствами вы в первую очередь готовы разделить задачи по воспитанию подрастающего поколения?

- Я напомню вам слова Владимира Владимировича Путина о возвращении литературы в нашу школу. Мне трудно представить школу, которая живет вне культурного фона. Поразительно, но у нас до сих пор сохранилось огромное количество школ, которые имеют художественно-эстетическую направленность. Это нужно только приветствовать. Или... ничто не развивает ребенка так, как шахматы. Есть ряд стран, где шахматы - обычный школьный предмет. У нас Самарская область развивает, например, подобное направление. И это сделано было энтузиастами, которые помогли учителям. Чтобы все это сделать в своей школе, даже не нужно сотрудничества министерств.

- Тенденции, которые сегодня обнаруживает наша школа, - это платность дополнительного образования. Если заглянуть в расписание кружков первоклассника московской школы, то можно увидеть: кружок английского языка - 4 тысячи рублей в месяц, футбол - 4 тысячи и т.д.

- Это выбор современных родителей. И примета не только нашего времени - музыкальная школа ранее тоже была платной.

- Что вы думаете по поводу нынешней школьной нагрузки?

- Любая школа должна выполнять базовый план, вся другая деятельность начинается после. И аккуратней следует подходить к школьному расписанию. В этом смысле семь-восемь уроков в день - явный перебор. Перегрузки в школах быть не должно.

- А домашнее задание? Отмена его - модный тренд наших дней.

- А куда мы без домашнего задания? Я против отмены его.

- Заключительный вопрос: что нового нам ожидать в этом году?

- Изменений в этом году не так много, но они есть. Нововведения коснутся ГИА - государственной итоговой аттестации по русскому языку в устной его части. Осенью в некоторых регионах страны уже пройдет такой экзамен. Мы посмотрим, какой это будет формат. Где-то будет сдача экзамена комиссии, где-то - как это при сдаче иностранного языка - по компьютеру. Потом мы проведем аналитическую работу и будем знать, как этот экзамен нам развивать дальше. Из ЕГЭ по химии, биологии и физики в этом году мы убираем тестовые задания. В итоге тестовая часть исключена из всех предметов, кроме иностранного языка. И это, как мне кажется, хорошо.

В этом году будут проведены проверочные работы в 11-м классе по всем предметам, которые не входят в ЕГЭ. В этом нет никакого новшества. Такие работы идут каждый год. Просто в этом году они будут для всех по единым заданиям и в одно и то же время. Мое глубокое убеждение, что проверочные работы должны быть обязательными по всем предметам. Я за то, чтобы мы вернулись к тому принципу, что был заложен раньше: "Мой предмет главнее всех". Потому что практику, когда натаскивают по одному двум предметам в школе, нужно прекращать. Я училась в той школе, где все предметы были одинаковы важны.

Мы недавно организовали проверку по русскому языку для ребят из вторых классов примерно в 30 тысячах российских школ. Результаты - неутешительные. Очень большой процент детей просто не смогли составить предложение из представленного им набора слов. Я убеждена: такого быть в нашей школе не должно.

Следующее новшество касается пунктов реализации "Стратегии научно-технологического развития РФ", которая была утверждена относительно недавно. Напомню, что министерство много работало над стратегией, в ней сформулированы приоритеты развития науки в стране. Что для нас важно, в стратегии нет, допустим, преференций для каких-то отдельных отраслей - будь то биология, физика или другая предметная область. Зато там есть общественный заказ на исследования, который дает возможность науке ориентироваться самой, искать новые пути, давать ответы на те ожидания общества, которые есть. Это очень важно. И эта свобода научным организациям дана фактически впервые. Там еще работать и работать над документом, но что уже есть - заслуживает особого внимания.

Мы продолжаем работу с некоммерческим сектором. Без привлечения общественных организаций решить поставленные задачи мы никак не сможем. 23 января начинается прием заявок на рассмотрение кандидатур в Общественный совет при Министерстве образования и науки РФ. Я приглашаю всех принять участие в обсуждении кандидатур.

Автор: Наталья Савицкая.

1
Комментировать

Научите быть добрее


Общественный деятель Диана Гурцкая — о том, как реализуются права инвалидов на бумаге и на практике.

Десять лет назад состоялось событие, которому надлежит занять важнейшее место в мировой истории, — Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций 13 декабря 2006 года приняла Конвенцию о правах инвалидов. Россия присоединилась к конвенции в 2008 году, а ратифицировала в 2012-м.

За прошедшее время в нашем законодательстве произошли фундаментальные изменения. Сегодня официально установлен запрет на дискриминацию по признаку инвалидности, определен порядок обеспечения доступности для инвалидов учреждений культуры, транспорта, социальной сферы. В первом чтении Госдумой принят проект закона, защищающего права людей с психическими заболеваниями, призванный открыть спрятанную от общества систему психоневрологических интернатов.

Но прописывать права — одно, а реализовывать их на практике — совсем другое. Ведь создавать необходимые условия для полноценного развития инвалидов будут конкретные люди, принимающие конкретные решения на местах.

В силу очевидных причин человек, имеющий ограничения по здоровью, не всегда сам может защищать свои интересы. Поэтому без общественных организаций и активистов, непосредственно погруженных в проблематику, ничего невозможно сделать.

В послании Федеральному собранию Владимир Путин поручил уделять особое внимание проблемам незащищенных граждан и призвал собравшихся поддерживать волонтерские движения, в том числе и финансово.

И это участие не должно быть «для галочки». А то получается, что у нас на денежных купюрах нанесены метки для незрячих, обозначающие тот или иной номинал (такие точки и черточки — наверняка обращали внимание). Можете мне поверить, они фактически неразличимы на ощупь и невозможно отличить сто рублей от пятисот. Однако представитель Гознака публично утверждает, что проблем нет, так как у него есть справка, подписанная руководителем общества слепых. И пока не пришла в Центральный банк России Эльвира Набиуллина, все наши обращения оставались без ответа. Теперь же по ее поручению создается специальная рабочая группа по разработке дорожной карты доступности финансовых инструментов и услуг для физически ограниченных людей.
А жизнь постоянно ставит новые проблемы. К примеру, особую актуальность сегодня приобретает тема инклюзивного образования. Это очень нужный и важный процесс. Но вот в чем беда.
Как отмечала и Общественная палата России, и комиссия при президенте РФ по делам инвалидов, в ряде регионов под прикрытием оптимизации расходов несколько лет шла подмена понятий.

Формально объявляли школу инклюзивной, переводили в нее детей из специальных и коррекционных школ, которые просто закрывали. Переведенных детей сажали на домашнее обучение — условий-то для них в обычной школе не было создано, и они оказывались не просто в резервации, а вообще вне среды общения со сверстниками.

Именно на этих примерах я смогла убедиться, как важна роль личности. Сколько копий о непробиваемую броню бюрократии мы сломали с моей коллегой по президентской комиссии Ольгой Васильевой, которая несколько лет возглавляла рабочую группу по образованию. Поэтому ее назначение министром образования и науки Российской Федерации стало настоящей победой всех тех, кто имеет ограничения, но при этом имеет и мечту получить полноценное образование и стать самодостаточным гражданином России. Одним из первых решений нового министра стало четкое разделение двух важных направлений: с одной стороны, развивать инклюзию в средней школе, с другой — четкий вектор на сохранение и совершенствование специального (коррекционного) образования.

Но никакие новации и усилия государства по построению мира равных возможностей не состоятся без формирования дружелюбной среды в отношении инвалидов.

И здесь важную роль могут сыграть уроки понимания инвалидности или уроки доброты. Два года назад мы с коллегами по Общественной палате России начали проект по внедрению таких уроков в российских школах.

Цель уроков — способствовать формированию у школьников толерантного отношения к людям с инвалидностью — отношения без страха, снисходительности и жалости. Мы должны показать детям, что инвалидность не основание для отторжения человека. Предлагается рассказать школьникам об особенностях людей с инвалидностью, об их правах и возможностях, о том, как и где они могут учиться, где и кем могут работать, какими видами спорта и творчества могут заниматься.

Сегодня готовы планы, наглядные презентации, ролики для младшего, среднего и старшего школьного возраста.

Школам рекомендовано приглашать для проведения уроков гражданских активистов и представителей объединений инвалидов, чтобы на практике стирать незримые, но прочные границы между мирами условно здоровых и физически ограниченных людей.

Уже сегодня материалы для проведения уроков размещены в открытом доступе на сайте Министерства образования и науки.

По итогам двухлетней работы созданы методические рекомендации, включающие в себя характеристику особенностей людей с инвалидностью, описание способов их сопровождения, общения и взаимодействия с ними, общие правила проведения занятий.

Также по заказу Минобрнауки сняты три серии учебного фильма для обучающихся всех уровней общего образования «Урок доброты».

Я верю, пройдет несколько лет — и родители особенного ребенка не услышат этот жуткий вопрос: «А что ваш сын (или дочь) могут дать нашему здоровому ребенку?..»

Ведь все будут знать ответ: ребенок с инвалидностью может дать обычному сверстнику самое главное — научит его быть добрее.

Автор — член Общественной палаты РФ, заслуженная артистка России.

Источник: http://izvestia.ru/news/648864#ixzz4RxyQpTVQ
0
Комментировать

Доживём до понедельника



Министр Ольга Юрьевна Васильева о ЕГЭ, школьных психологах, домашних заданиях и пятидневке.

Когда во всех школах появятся штатные психологи? Как изменится ЕГЭ по литературе? Сколько часов ребенок должен делать домашние задания? Что лучше - пятидневка или шестидневка? На эти и другие вопросы отвечала на "Деловом завтраке" в "РГ" министр образования и науки России Ольга Юрьевна Васильева.

Скажем сразу: министр Васильева стала в редакции "РГ" рекордсменом по числу вопросов от читателей. Их было задано сотни, из всех регионов страны. И большая часть касалась тех задач, о которых Ольга Васильева объявила в самом начале своей работы. Напомним: это возвращение в школу воспитания, в том числе трудового, совершенствование ЕГЭ, доработка учебников, поддержка инклюзивного образования, социальная защита учителей и преподавателей вузов, объединение вузов и открытие опорных университетов в регионах... Ответы министра - четкие и конкретные.

Ольга Юрьевна, после псковской трагедии, когда погибли двое подростков, правительство поручило институту Сербского заняться переподготовкой школьных психологов. Достаточно ли их сегодня? Как вы оцениваете их работу?

Ольга Васильева: Я считаю, что психологическая служба должна быть в каждой школе. И был период, когда так и было. Но сейчас их не хватает. Чтобы исправить положение, надо решить вопрос с оплатой труда психолога в каждой школе. Думаю, мы сможем сделать это в ближайшее время. Сейчас, на мой взгляд, без школьных психологов нельзя.

В Псковской области произошла большая трагедия - детей уже не вернешь. Думаю, что здесь виновата не только школа, но и близкие люди, социальная среда, в которой оказались подростки. Но главная причина - наше равнодушие к чужому горю, чужой беде.

Если мы будем вновь говорить о добре и зле, что хорошо, а что плохо, о том, что является ценностями для каждого человека, таких случаев будет меньше.

Для меня было не менее сильным потрясением, когда весь Интернет обсуждал издевательства над животными двух школьниц из Хабаровска, но не звучал главный вопрос: почему это произошло? Все нравственные основы человеческого бытия даны в золотых примерах русской литературы, но мы почему-то решили, что русская литература не должна быть в программе в том объеме, который был в школе раньше. Два школьных поколения оказались лишены возможности прикоснуться к тому источнику, который питает человека.

Надо решить вопрос с оплатой труда психолога в каждой школе. Думаю, мы сможем сделать это в ближайшее время
Что изменится в программах по литературе? Что нового появится в сочинении, ЕГЭ?

Ольга Васильева: Со следующего учебного года в ЕГЭ полностью исчезнет тестовая часть. ЕГЭ станет полностью творческим, и экзамен приобретет совершенно иное звучание: он будет разделен на три блока, в которые войдет то, что мы называем классическим сочинением. Первый блок - это два задания, связанные с литературоведением. Второй блок - письменные творческие задания, связанные с оценкой лирического произведения. И третий блок - это сочинение, где каждому будут даны четыре темы на выбор. Первая - литературоведческий анализ произведения, вторая - личностное восприятие прочитанного, третья опирается на знания творчества какого-то писателя. Для раскрытия четвертой темы ученик сможет сам выбрать любой материал.

Можно уточнить: в сочинении останется строгая форма - надо столько-то знаков, вступление, аргументы, заключение или вывод?

Ольга Васильева: Мы будем приближаться к тому классическому сочинению, которое у нас когда-то было.

Много вопросов от читателей о школьной перегрузке. "Сын-восьмиклассник сидит над уроками до 9 часов вечера. Правильно ли требовать выполнения домашних заданий, несмотря ни на что? Считаю, что ребенок должен иметь возможность отдохнуть. Но не представляю, как быть со школой?", - спрашивает Алексей из Новосибирска.

Ольга Васильева: Есть четко регламентированная в санитарных нормах нагрузка. Она зависит от возраста. Учебная нагрузка в 8-м классе - 33 часа при пятидневном обучении, и на выполнение домашнего задания ребенок не должен тратить больше 2,5 часа. С этим согласны и педагоги, и психологи, и медики. Самый простой ответ на вопрос вашего читателя: школа должна таким образом строить учебный процесс, чтобы нагрузка не превышала этих норм. Это классика. Но у всех детей разные психологические и физиологические особенности, в том числе скорость восприятия, способности. Поэтому даже в одной семье бывает, что один ребенок с разницей в два класса тратит на домашние задания полтора часа, а другой сидит по 5-6 часов. Родителям надо прежде всего понять, почему сын сидит над выполнением домашнего задания шесть часов? В нашей семье была такая же история: один ребенок делал все очень быстро, другой очень медленно, хотя на выходе результаты были одинаковые. Я, например, все делала очень быстро, потому что любила спорт, общение с друзьями, плюс у меня была музыкальная школа. Надо было все успеть. А сестра моя была мечтательная, она сидела за уроками гораздо дольше.

Мы будем приближаться к тому классическому сочинению, которое у нас когда-то было
"Можно ли рассмотреть возможность отмены субботы как учебного дня?" - интересуется читатель Сергей Бокарев.

Ольга Васильева: Можно, и это зависит от школы. По закону об образовании школа имеет огромные права. В том числе решает, пять или шесть дней будут учиться дети. В России есть и пятидневка, и шестидневка. Решение об этом принимают администрация школы и управляющий совет.
0
Комментировать

Ольга Юрьевна Васильева: нами занимались больше, чем со­временными детьми

О роли школы в жизни семьи, новых предметах и слиянии вузов в продолжении эксклюзивного интервью главному редактору еженедельника «Аргументы и факты» Николаю ­Зятькову рассказала Ольга Васильева, министр образования и науки РФ.



Николай Зятьков, «АиФ»: Ольга Юрьевна, часть наших читателей считает, что воспитывать должна школа, другие - семья, а в школе надо получать знания. А ваше мнение каково?

Ольга Васильева: Хочу сразу с горечью сказать: несмотря на невероятную загруженность наших собственных родителей, нами занимались больше, чем со­временными детьми. Педагоги часто жалуются: дети перестали задавать вопрос «Почему?», а спрашивают «Зачем?». В сегодняшних школьниках нет здорового любопытства, для них главное - понять, что они конк­ретно будут с этого иметь. Вот эта меркантильность страшна!

Между тем начинать прививать общечеловеческие ценности надо как можно раньше, с детского сада. Ребёнок же не рождается с готовым пониманием добра и зла - его воспитывают в нём взрослые. И, когда родители не могут или не хотят этого делать, многое в смысле воспитания может взять на себя школа. Я также считаю правильным возрождение детских объединений по типу пионерской организации. Таких, как Российское движение школьников. В нём нет никакой политической идеологии, зато возникает возможность совместного времяпре­провождения детей, творчества, социальных и общественных проектов. А проще говоря, дети учатся дружить.

Нужны единые программы

- Общим местом стало ругать школу, мол, программа перенасыщенная, сложная, не то что в советское время...

- Голословные утверждения. Увы, но, боюсь, сегодняшние школьники не смогли бы в большинстве своём сдать экзамены, которые мы с вами сдавали в советской школе. И во многом причина - чрезмерная свобода, которую дали школам. Педагоги слишком увлеклись творчеством или нацелились исключительно на натаскивание к ЕГЭ. Я поддер­живала и буду поддерживать новаторов-педагогов, но это не исключает обязательности преподавания базовых знаний. Часто родители рассказывают: переехали в другой город, и вдруг оказалось, что в новой школе ребёнок отстал почти на четверть по какому-то предмету. Нужна единая программа. Необходимо, опираясь на традиции, с инновациями двигаться вперёд. Все передовые страны, например Финляндия, испробовав массу новшеств, вернулись к единому образовательному пространст­ву. Единый для всей страны учебный план есть и в Велико­британии, и в Германии...

- Поддерживаю. Я сам, окончив в советское время обычную среднюю школу в Смоленской области, с лёгкостью поступил в Рижский политех. И вместе со мной - ещё 7 одноклассников! Потому что были общие программы, общие учебники...

- Конечно, 1376 учебников в федеральном перечне - это перебор. А 405 учебников в начальной школе - это вообще невозможно. И при этом, общаясь с учителями, часто слышу: учебники интеллектуально значительно ниже, чем те, которые были 20 лет назад. И это уже страшно! Во всём мире идёт прогресс, а у нас, наоборот, регресс.

В форме лучше учится

- Бывая за границей, замечал, что атмосфера преподавания там свободнее. Если урок физкультуры, то детей ведут или в парк, или даже на пляж. Если история - в музей... В младших классах не заставляют сидеть за партами. У нас же существует некая излишняя казарменность. Нужно ли, скажем, одевать таких маленьких людей в мундиры?

- На самом деле в престижных школах Англии и США - самая жёсткая дисциплина. И это даёт адекватные плоды. Моё полнейшее убеждение: вокруг маленького ребёнка не должно быть хаоса. Это самое страшное для него. Он чётко должен знать, что он будет делать через 15 минут, через 2 часа, завтра...

И форма в лучших школах мира также присутствует. Одинаковая одежда мобилизует к учёбе, а правильно сшитая даже украшает. Но её вид и качество материалов, из которых она сшита, должно строго регламентироваться.

А вот тема выездных уроков и экскурсий вообще очень для меня болезненная. Сейчас, чтобы отправиться с группой детей в другой город, нужно собрать такое количество справок, оформить столько бумаг, что большинство педагогов на такую поездку, походив по инстанциям, просто не решаются. В советское время каждый класс обязательно выезжал в Москву, Ленинград. Сегодня же, скажем, большинство школьников Калининградской области ни разу (!) нигде больше в России не были.

Учёба на дистанции

- Вы приостановили слияние вузов...

- Да, сумели вернуть в преж­нее состояние четыре вуза. И далее объединений не предполагаем... Знаете, сто раз отмерь, один раз отрежь, как говорится. Есть хоть и маленькие, но фактически градообразующие вузы, которые являются социальными и культурными цент­рами всего города. И зачем их было куда-то вливать? Чтобы убить городок?

- А те, что уже объединились, собираетесь разъединять?

- Это сделать не получится. Законодательно всё оформлено. Увы, что сделано, то сделано...

- А каково ваше отношение к дистанционному образованию? Многие уверяют: пусть хоть при деле будет молодой человек после школы, пусть учится. Но разве такое высшее образование не профанация?

- Кому-то, например людям с ограниченными возможностями или жителям горного села, оно необходимо. Но если это бизнес, который выдаёт дипломы «Рога и копыта», то такие вузы следует безжалостно закрывать. И это делается, и процесс идёт постоянно.

- Ваша позиция по слиянию вузов ясна, а что с липовыми диссертациями? Продолжите борьбу?

- Надо бороться с липовыми научными руководителями, и в аспирантуру должны поступать только достойные. Ещё 20 лет назад стать аспирантом было архисложно. Сейчас же и кандидатские степени, и понятие «образование» в целом нивелировали. Порой руководитель не только затрудняется вспомнить название работы своего аспиранта, он его самого в лицо не знает! Но постепенно всё возвращается на нормальные рельсы. Сейчас экспертные советы Высшей аттестационной комиссии решительно отклоняют плохие работы, и делается это всё чаще.

Вместо диплома - справка

- То есть ВАК - надёжный заслон, вы считаете?

- Вузы поставлены в такие условия, что у каждого декана, у каждого завкафедрой в голове сидит один лейтмотив: «внебюджетка, внебюджетка». Едва ли не самым важным оказывается заработать, а не выучить студентов. Потому что от внебюджетных вливаний зависит очень многое, скажем, твоя надбавочная стоимость. Вот этот бедный завкафедрой и зовёт любого в платную аспирантуру... Порой получается так - четыре года аспирантуры оплатил и просто получил справку о прослушанном курсе, до защиты дело так и не дошло. Считаю, что это справедливо: хотел получить степень, заплатил деньги. Но если оказалось, что ты неспособен к научной работе, то это уже твои проблемы.

- Вы пообещали вернуть астрономию. А ещё чего ждать? Наши читатели и так беспокоятся, что уроков слишком много...

- Мы - страна, первой полетевшая в космос, - лишили детей астрономии. Возмутительно! Космонавтам пришлось вступиться за этот предмет. А что уроков много - не уверена. Надо пристально посмотреть, как строилось расписание раньше, провести ревизию школьных предметов. Безусловно, больше некуда ужимать те предметы, которые формируют наших детей как нацию, учат их определять своё место на Земле, в мире, в обществе. Это русский язык, литература, история, география.

- А «Основы религиозных культур и светской этики»? Сейчас пугают, что вы как человек православный будете лоббировать именно этот блок.

- Моноэтнические регионы традиционно выбирают ислам или буддизм. А там, где люди идентифицируют себя как православные, скажем Курская область, то православие. Но не так уж важно, какой именно модуль прослушает ребёнок. Ведь в целом это культурологический предмет, который призван воспитывать уважение к религиям, к национальностям, которые населяют нашу страну. Образно говоря, все шесть дисциплин этого предмета являются гранями одной горы, на вершине которой - нравственные ценности, которые исповедует наш российский народ.

0
Комментировать

Министр образования Ольга Васильева: не надо стыдиться гордости за страну

О патриотизме, причинах агрессии среди детей и «правильных» педагогах в эксклюзивном интервью главному редактору еженедельника «Аргументы и факты» Николаю Зятькову рассказала Ольга Васильева, министр образования и науки РФ.

Николай Зятьков, «АиФ»: Ольга Юрьевна, вы много занимались вопросами патриотизма как учёный и педагог, неодно­кратно выступали с лекциями. Но порой учителя признаются: из воспитания патриотизма выходит одна формальность и письменные отчёты…

Ольга Васильева: Юношеству свойственно гореть. С возрастом эта искра потихонечку затухает. Самое главное для школы - заложить в сознание детей вопросы: «Для чего я?», «Зачем нужно всё, что я знаю и умею?». Выступая перед студентами, я часто приводила такой пример. Вот почему во время Великой Отечественной войны даже у самого простого молодого человека открывались фантастические духовные и физические возможности, которые двигали его по тяжёлым дорогам войны, вели к подвигу, на который его никто - заметьте! - не принуждал? Такими наших людей воспитала советская школа. Вы знаете, насколько сильно развито патриотическое воспитание в Америке? Так, каждый класс обязан посетить в Вашингтоне мемориал погибшим во вьетнамскую войну солдатам и офицерам. Дети из каждого штата подходят к списку своих земляков, и им рассказывают об этих людях. Несколько лет назад я тоже посетила этот мемориал. И когда я в группе таких же иностранцев спускалась к мемориалу, тихо разговаривая, один мальчишечка лет 13-14 почти автоматически, взглянув на нас, приложил палец к губам, призывая к молчанию. Увы, но, наверное, я ещё долго буду ждать, когда у Вечного огня какой-нибудь мальчишка вот так же сделает мне замечание...

- То есть научить любить Родину под силу каждой стране?

- Патриотизм должен быть в каждом человеке настолько же естественным, как дышать, ходить. Без уважения к дому, посёлку, городу, стране, в которой ты живёшь, вряд ли у нас что-нибудь путное получится. А что касается отчётов… Педагогу не стоит делать что бы то ни было, если он в это не верит. Детей нельзя обмануть - фальшь они чувствуют сразу. Любая страна должна иметь героев, на которых воспитываются поколения. Вот почему мы должны не­устанно напоминать себе и своим детям, что именно Россия сделала для мира, кем из своих соотечественников мы можем и должны гордиться. Творения наших писателей, художников, музыкантов вошли в мировую сокровищницу, у нас невероятные учёные. И не стоит такой гордости стыдиться.

Наш характер

- Согласен. Когда общаюсь с Валерием Гергиевым или Денисом Мацуевым, они не устают повторять: несмотря на санкции и негативное отношение к стране, всё равно наши достижения бесспорны, их признают все...

- Бесспорно и то, что русский характер отличается от всех других. В этом я как историк твёрдо уверена. Та самая загадочная русская душа - вовсе не фантастика. И она не изменилась ни на йоту, несмотря на катаклизмы нашей истории. Наши сегодняшние дети другие, им многого недодали - и с нас ещё за это спросят будущие поколения. Но вопреки всему они такие же хорошие, может быть, даже лучше, чем мы. Когда мы сами были детьми, нам дали возможность прикоснуться к шедеврам мировой литературы, русской и советской классики. Не было, наверное, ни одной школы в стране, которая бы не побывала в Москве или Ленинграде. Сейчас сотни, тысячи детей не бывали не только в столице, они и свой край-то родной толком не знают. Почему взрослые решают, что нужно детям: какие книжки читать в школе, какие предметы включать или убирать из школьной программы? Мы детей не спросили! А просто лишили, и всё. Недавно посещала один из региональных технопарков, где детки занимаются робототехникой, компьютерной графикой и т. д. Заходим в класс, где 9-летний мальчишка (видно, самый активный, глаза горят) начинает показывать свой клип на основе комиксов. Разговор зашёл о любимых книжках. Ребёнок несколько минут вспоминал, потом всё же назвал «Дубровского». Ещё несколько минут понадобилось на то, чтобы вспомнить, кто его написал, кто его главные герои, - уже с помощью одноклассников. А ведь этот мальчик  почти отличник очень хорошей городской школы.

- В последнее время мы наблюдаем немало положительного в сфере образования. Но один из самых больных вопросов - зарплата педагогов - решается медленно. Как можно требовать качественной работы, если нет адекватной оценки твоего труда? Когда кто-то из руководителей озвучивает некие цифры учительских зарплат, к нам приходит шквал писем от возмущённых читателей - они таких денег и не видели…

- Мы считаем среднюю зар­плату по стране, суммируя средние по регионам,  а они могут быть очень разные. И в этом есть некое лукавст­во. Сейчас зарплата учителя состоит из основной части и стимулирующей. Причём первая часть во многих школах была мизерной, а величина второй зависела от решения директора. А тут, увы, принцип справедливости иногда подменяется личным отношением. Поэтому мы закрепили новые правила: 70% зарплаты учителя - это базовая часть, которая не зависит ни от чего, а 30% - стимулирующие доплаты за особые успехи. Более того, мы обдумываем возможность ввести порядок, когда зарплата директора школы не может быть в десятки раз выше средней зарплаты преподавательского состава. Такое уже есть в высшей школе: зарплата ректора не должна по закону более чем в пять раз превышать среднюю преподавательскую. Механизм начисления должен быть абсолютно прозрачным, чтобы каждый понимал, за что и сколько он получает. С теми, кто не будет выполнять эти правила, мы будем поступать очень жёстко.

Учите делать добро

- Но как вы будете спрашивать, если администрации школ и вузов вам напрямую не подчиняются? Они подчиняются муниципалитетам, а те - губернаторам…

- Федеральные вузы подчиняются министерству жёстко. Что касается школ, то дейст­вительно, управление ими в 90-е было передано в регионы. Сейчас у нас появилась возможность выстроить более жёсткую вертикаль власти. Тогда мы сможем не просто рассматривать заработную плату или что-то там рекомендовать школам в плане образования, учебников и т. д., но и спрашивать с них. И это на самом деле первая наша задача.

- Уровень агрессии среди подростков зашкаливает: живодёрст­вом занимаются, друг друга избивают. Что с этим д­елать?

- Могу точно сказать: чудовищные по своей жестокости поступки, когда девушки истязают животных и выкладывают это в Интернет, считая себя героями, ещё 20 лет назад были невозможны. Я глубоко убеждена: ожесточение связано с тем, что современные дети обделены родительским вниманием. Любая жестокость - это вызов подрост­ка, его ответ на что-то. Она не возникает просто так, на пустом месте или от вредности характера. Среда, в которой живут наши дети, тоже более жестока, чем та, в которой жили мы. Информационная а­грессия давит со всех сторон. Чем особенно страшно наше время? Тем, что сейчас размыты понятия «добро» и «зло», «хорошо» и «плохо». А подростки не воспринимают полутонов, им надо точно знать: чёрное это или белое. Можно много рассуждать о великих идеях, чем мы сейчас занимаемся (тоже, кстати, особенность русского характера), о том, как надо воспитывать. А можно пойти и поправить в подъезде покосившуюся дверь, продукты старику-соседу купить.

0
Комментировать

Глава Минобрнауки России дала интервью «Интерфаксу»

Москва. 7 ноября. INTERFAX.RU – Российскую систему образования ждут большие перемены. Новый глава Минобрнауки Ольга Васильева намерена кардинально трансформировать Единый госэкзамен, заморозить слияние вузов и внедрить единую концепцию преподавания по всем основным предметам. Опыт унифицированного подхода к изучению истории в школе министр считает удачным.

В интервью журналистам "Интерфакса" Вячеславу Терехову, Андрею Новикову и Алексею Курилову министр Ольга Васильева признала неизбежность мифологизации исторических деятелей России, высказалась в защиту подвига 28-ми панфиловцев и сформулировала свое отношение к Иосифу Сталину.

- Ольга Юрьевна, мы беседуем с вами в преддверии Дня народного единства. Стал ли этот праздник по-настоящему народным, не слишком ли он наполнен официозом?

- Начнем с того, что я историк, и очень многие вещи рассматриваю как раз через эту призму. День народного единства у нас отмечается с 2005 года. Его значение очень велико, поскольку он связан со Вторым ополчением, когда Москва была освобождена от польских интервентов. Это было многонациональное ополчение. В начале XVII века после польско-шведской интервенции наша страна стояла на пороге потери независимости. И, конечно, этот праздник очень важен для нас. Если мы будем говорить об этом, рассуждать об истории, ее героях, я думаю, у нас будет меньше официоза. Придет осознание великого значения этого праздника, дня, который во многом определил дальнейший путь развития страны.

- 4 ноября у стен Кремля открывается памятник князю Владимиру. Почему в этот день? Деятельность Владимира относится к более раннему времени, как минимум, лет на 600 раньше.

- Вы, наверное, проезжали мимо этого памятника, он действительно монументальный, величественный. Историческая параллель очевидна. Владимир не только креститель Руси, он еще и человек, который принимал важные политические решения, в том числе в области государственного строительства. Эпоха князя Владимира и та эпоха, которая вошла в историю как окончание Смутного времени, – созвучны. Место для памятника выбрано правильно. И, наверное, он со временем станет "визитной карточкой" Москвы.

- Вопросы о высшем образовании. Ранее проводилось "слияние" вузов, а теперь, вроде бы, оно приостановлено. Вы планируете запустить обратный процесс? И в связи с этим – планируете ли вы чистки в вузах, есть ли планы, например, закрыть все частные высшие учебные заведения?

- У нас есть Ассоциация негосударственных вузов (АНВУЗ – ИФ), 448 прекрасно работающих учебных заведений, и поэтому никаких планов о закрытии или уничтожении, как вы сказали, всех частных вузов, и близко нет. У нас есть очень достойные частные вузы, огромная ассоциация, с которой можно встретиться, пообщаться, поговорить.

Что касается процесса, обратного тому, что был запущен до меня – его уже остановить очень сложно, потому что фактически в объединенных вузах началась новая жизнь, и, наверное, вряд ли стоит ее менять.

Те объединения вузов, которые я приостановила, касаются четырех учебных заведений, и каждый из этих четырех случаев рассматривается отдельно. Как вы знаете, в вопросах объединения вузов должна быть, во-первых, целесообразность – то есть для чего это делается, и во-вторых – желание самих вузов, которые вступают в процесс объединения, решение ученых советов. И это не простое решение, что вот вы стоите друг напротив друга, а потому завтра станете единым целым. Нет, этот процесс значительно глубже. Но сейчас, еще раз повторяю, этот процесс приостановлен, мы просто разговариваем.

Более того, что касается объединения в Волгограде, – оно приостановлено, вуз вернулся в то положение, в котором изначально был (Волгоградский социально-педагогический университет должен был быть присоединен к Волгоградскому государственному университету – ИФ). В остальных случаях мы сейчас разбираемся, встречаемся с коллегами, и идет работа, анализ целесообразности того или иного шага.

- Вы сказали – четыре вуза, назвали Волгоградский. Какие еще три?

- Остальные вузы – московские: это и Геологоразведочный имени Серго Орджоникидзе (Российский государственный геологоразведочный университет им. Серго Орджоникидзе (МГРИ) должен был быть присоединен к РГУ нефти и газа им. Губкина – ИФ), это "пищевики" и это "дизайнерские" (Московский государственный университет пищевых производств (МГУПП) присоединялся к Московскому государственному университету дизайна и технологии (МГУДТ), приказ Минобрнауки РФ от 9 ноября 2015 г. – ИФ). Сейчас идут разговоры между четырьмя вузами, четырьмя коллективами, четырьмя ректорами и четырьмя учеными советами, обсуждается вопрос о целесообразности того или иного шага. Пока процесс объединения остановлен - никто ни с кем никуда не объединяется.

- Критики объединения вузов говорили о том, что на ученые советы давили из министерства.

- Я с большим удовлетворением отношусь к критике, если она конструктивная. Дело в том, что если в ученом совете сидит 46 человек, то давить на ученый совет из 46 человек очень сложно. Вы должны будете поработать, как минимум, с двумя третями совета, чтобы у вас было решение. Во многом это нереальные вещи. Вы сами подумайте.

- Можно надавить на вуз, сказав, что мы вам обрежем финансирование, если не согласитесь.

- Почему мы считаем, что это всё так примитивно: все взяли под козырёк и пошли строем? Понимаете, в чем, на мой взгляд, сложность восприятия Министерства образования людьми. Я уже много раз говорила, что за эти годы было сделано много хороших вещей, о которых никто не знает. А если мы будем говорить только: "плохо", "плохо", "плохо", а про "хорошо" не говорить, то это неправильно. Бывает и хорошее, и плохое. Эти разговоры о том, что "мы на вас давим"... Самостоятельность вузов значительна, очень значительна. Я ежедневно встречаюсь с ректорами, по нескольку встреч за день бывает с ректорским корпусом. Вы можете поговорить с ними. Вопросы есть, вопросы сложные, но они решаемые.

- Идет слияние не только вузов, но и школ.

- Сразу хочу подчеркнуть, что процессы слияния школ никогда не являлись федеральной политикой. Я могу перечислить много регионов, где такие процессы шли: это и Москва, это Башкирия, это и Коми, Тыва, это Чувашская республика, Алтайский край, Пермский край, Кемеровская область, Амурская, Владимирская, Вологодская, Калужская, Нижегородская, Челябинская области – то есть значительное количество регионов, в которых проходил этот процесс. Это, конечно, конкретные случаи, все до одного, и они связаны либо с демографической ситуацией, либо с позицией местных властей, которые считают, объединение повысит качество образования. Других проблем или других причин, по которым эти слияния в регионах можно проводить, в общем-то, нет.

Но еще раз повторяю: никакой федеральной программы по слиянию школ нет и не было никогда. И хочу еще раз подчеркнуть, чтобы было понятно нашим читателям, что выстраивание сети образовательных учреждений – это работа, прежде всего, регионов, потому что, как вы прекрасно знаете, у нас региональная форма управления образованием, учредителем являются муниципалитеты, и муниципалитеты могут принимать решение об укрупнении школ.

Но самое важное, за чем мы точно можем следить и следим, – чтобы любая новая конструкция не влияла на качество образования и его доступность. Первое – качество, второе – доступность, или наоборот: сначала доступность, потом качество. Они взаимосвязаны.

- По поводу ЕГЭ. Большая часть критики в отношении ЕГЭ связана с тестовой формой заданий.

- Критика ЕГЭ совершенно справедлива – критика людей, которые глубоко в предмете, глубоко понимают, что представляет из себя Единый государственный экзамен.

Вообще, наша главная задача, задача министерства образования – это, скажем так, некая подготовка родителей и общественности. Чтобы мы были открыты, чтобы было понятно, что и как мы делаем. Я напомню читателям, что ЕГЭ имеет очень недолгую историю – чуть больше десяти лет, в то время как в других странах этот процесс шел очень долго, в Великобритании, например, это несколько столетий. Мы страна удивительная в смысле того, что у нас все решения делаются очень быстро. Мы начинаем действовать, принимаем решение, и во многом оказываемся победителями в истории.

Конечно, перекосы были, и самый главный перекос – это те самые тестовые задания, которые вызывали резкое неприятие. Но я хочу, чтобы вы поняли, что процесс отказа от тестовых заданий в ЕГЭ начался задолго до меня, это только кажется, что он начинается сейчас. Задания с выбором ответа убрали из экзамена по литературе в 2008 году, по математике – в 2010-м, по русскому языку – в 2015-м. В этом году тесты исчезнут из экзаменов по обществознанию, истории, географии, по информатике и информационно-коммуникационным технологиям. И в 2017 году будет последнее – это физика, химия и биология.

Кроме того, в следующем году серьезные перемены ждут экзамен по литературе – это будет совсем другой экзамен, в нем полностью будут отсутствовать какие-либо тестовые задания, это будет экзамен, в котором будут только творческие задания с большим развернутым ответом, связанные с теорией литературы. То есть, во-первых, задания увеличатся, они будут требовать хорошего знания текста, а во-вторых, будут повышены требования к самому сочинению (третья часть ЕГЭ по литературе представляет собой сочинение – ИФ). У нас есть хороший институт – ФИПИ (Федеральный институт педагогических измерений, подведомственный Рособрнадзору; готовит задания для ЕГЭ – ИФ), и уже в этом году, в ноябре, наши граждане смогут посмотреть на модель экзамена, которая будет обсуждаться и с профессиональным сообществом, и с общественностью.

И, как я уже говорила, никакого "натаскивания" на ЕГЭ быть не должно. Если человек знает предмет, школьная программа пройдена, страха перед ЕГЭ быть не должно. Да, например, в английской школе есть факультативное время для подготовки к экзаменам, и я считаю, что это может быть и в наших школах. Но все-таки хочется, чтобы послеурочное время было занято чем-то для развития личности ребенка, подростка. Вот в этом направлении мы, конечно, работаем и будем работать.

- Возврата к экзаменационным билетам после окончания школы не будет?

- Не будет. Но – в этом году добровольно, а в следующем году это будет обязательным, – мы проведем в 11-х классах всероссийские проверочные работы (ВПР, в настоящее время их пишут ученики 4-х классов – ИФ) по тем предметам, которые не сдаются как ЕГЭ. Эти работы выпускники будут писать в один день, задания будут общие для всех и оцениваться они будут по единым критериям. В эксперименте примут участие 33 школы.

В чем заключается главная проблема? В создании единого образовательного пространства. И как раз эти итоговые работы нам покажут реальную картину. Потому что зачастую в различные регионах учебные программы не совпадают. Я глубоко убеждена, что базис, ядро содержания программ должно быть единым для всех. Я не против углубленного изучения тех или иных предметов, я "за". То есть из меня ретрограда делать не стоит. Но я считаю, что есть базис, который должен иметь в своем багаже каждый ребенок нашей страны.

Это не сиюсекундный вопрос, а длительный процесс, это путь, по которому мы будем двигаться. Сегодня у нас в федеральном перечне 1376 учебников, в начальной школе - 405. Зачем такое изобилие? Мы будем переходить к трем линейкам учебников, как в историко-культурном стандарте по истории. Это хороший пример. Сейчас у нас создана концепция аналогичная по математике, разрабатывается по географии. Есть концепция по изобразительному искусству, русскому языку и литературе.

- Сколько учебников может остаться в перечне?

- Сейчас я вам не могу на этот вопрос ответить. Существует порядок формирования федерального перечня учебников. Есть научно-методические советы, общественное обсуждения. О волевых решениях здесь говорить неправильно.

- Хотели вступить с вами в полемику по поводу учебников истории. В соответствии с единым историко-культурным стандартом за скобками оставлены так называемые спорные вопросы. Но ведь вся история состоит из таких вопросов, тем она и интересна.

- Таких спорных вопросов, как вы правильно заметили, 20. Причем они касаются различных исторических периодов. После длительных консультаций с педагогами-историками мы пришли к решению: по каждому из спорных вопросов будет написано дополнительное пособие, чтобы учитель мог излагать разные точки зрения на одно и то же событие. Итак, в учебнике мы даем тот факт, который действительно имел место, а мировоззренческие позиции, на которых стоят разные авторы, выносятся как раз в то самое дополнительное пособие. Я глубоко убеждена, что преподавание истории - это вещь во многом субъективная, она во много зависит от того, на каких мировоззренческих позициях стоит человек, который преподает историю.

В качестве примера приведу Голландию. Голландцы были первыми, кто создал единый учебник по истории. После них - англичане, и потом уже мы. Так вот, у голландцев в истории есть 300 фактов, которые не поддаются сомнению, и есть случаи, по поводу которых существуют различные точки зрения, и учитель должен это объяснить.

- Вы высказываетесь в поддержку исторической концепции, которая была выработана в преддверии Второй мировой войны. Мы учились в советской школе по этим учебникам истории. Но впоследствии выяснилось, что они далеки от исторической правды.

- Я никоим образом не хочу через ваше издание оправдываться, я просто призываю к тому, чтобы, если кто-то слушал или читал мои лекции, прочли самое главное.

В 1917-м году, придя к власти, большевики сделали очень простую вещь - прервали преемственность с дореволюционной историей. Это был политический шаг. В 1931-м году Сталин выступил перед работниками советской промышленности и сказал, что история у нас есть. И преемственность была восстановлена. Начиная с 1935-го года, в общественном сознании опять появляется понятие государственного патриотизма, на котором поставили крест в 1917 году. Сталин как прагматик прекрасно понимал, что впереди страшная война и нужна мобилизация, в том числе и духовная. Отсюда картины в кино, отсюда поэмы и фильмы об Александре Невском и Иване Грозном.

- ...и мифологизация этих исторических персонажей.

- Дело в том, что без мифологизации нельзя. Я приведу вам пример из моей жизни.

Как-то раз я поинтересовалась у своего коллеги из Колумбийского университета, как они преподают гражданскую войну Севера и Юга. Он ответил: канонически, но у нас есть герои и на Юге, и на Севере. Это очень важный момент. Понимаете, без героев, без героического облика исторических персонажей нельзя обойтись. Будь ты маленький человек, будь ты взрослый, у тебя должен быть идеал, к которому нужно стремиться.

- Мы не против мифологизации в искусстве – пожалуйста, но по поводу исторической науки и преподавания истории в школе мы бы с Вами поспорили.

- Спорить можно, но ведь история, ее преподавание – это вещь субъективная. Мы с вами можем прочесть один и тот же документ абсолютно по-разному, сделав различные акценты. Давайте вспомним Школу "Анналов" (иначе – "новая историческая наука"; основанный французами Люсьеном Фавром и Марком Блоком в 1-й пол. XX века подход к истории, который произвел переворот в исторической методологии – ИФ). Какое там главное правило? Если тебе встречается факт, который, кажется, перевернет историческую науку и вообще все, что было сделано до тебя, но ты не можешь его никуда пока встроить – отложи его, потому что его опубликование может принести непоправимый ущерб для тех, кто живет рядом с тобой. Во всем должна быть взвешенность и осторожность.

- А в дискуссии вокруг роли героев-панфиловцев вы чью сторону занимаете? Это миф – или правда?

- Вы знаете, мне здесь очень сложно говорить, потому что о героях-панфиловцах писал мой учитель Георгий Александрович Куманев (советский и российский историк, специалист по истории Великой Отечественной войны, главный научный сотрудник и руководитель Центра военной истории России, академик РАН – ИФ). А я чту учителей.

- И все-таки, какова ваша позиция?

- Моя позиция такая же, как у Георгия Александровича (ученый придерживается точки зрения, что подвиг 28-ми панфиловцев не вызывает сомнений, а показания автора знаменитой передовицы в "Красной звезде" Александра Кривицкого о том, что история о героической обороне панфиловцев якобы им выдумана, были "выбиты" прокурорами под угрозой ссылки в лагеря – ИФ).

- Ольга Юрьевна, недавно в Орле был открыт памятник Ивану Грозному. После этого стали много говорить о "сталинизации" общественного сознания. Позвольте вас спросить о вашем отношении к Сталину?

- Так мы о Грозном или о Сталине?

- Эти темы взаимосвязаны.

- Чтобы стало понятно. Две мои работы – кандидатская и докторская – посвящены истории Русской православной церкви, патриотическому движению в годы войны. Я занималась этой темой – церковь и власть, церковь и Сталин – почти 25 лет. Поэтому тут я могу вам рассказать очень многое. В 1943-1953-х годах этот тиран и прагматик использовал потенциал Русской православной церкви для организации послевоенного мироустройства. Уникальность этого десятилетия заключается в том, что интересы правителя и церкви совпали.

Но как я могу относиться к Сталину, человеку, тирания которого очевидна? Человеку, на совести которого (и не только на его совести) жертвы политических репрессий. Но при этом мы должны согласиться, что этот человек – государственник. Я его обычно называю большим политиком с большим-большим знаком "минус". Это мое отношение, поэтому вряд ли тут можно меня считать сталинисткой.

- Последний вопрос задам по воспитанию в школе, если позволите - я знаю, что эта тема вам очень близка. Была пионерия, было движение октябрят. Что должно прийти этому на смену?

- Уже пришло. Указ президента, и вы помните, создание Российского движения школьников. Это не просто самореализация сама по себе, это самореализация в коллективе.

Опять же, что главное в воспитании? У маленького человека должна быть цель. И – извините меня за высокие слова, здесь по-другому не скажешь – цель должна быть высокой. Будучи преподавателем, я столкнулась с тем, что часто студенты первого-второго курса говорят: "Ольга Юрьевна, не надо нас ни за что агитировать". Но потом я узнаю, что они помогают детскому дому, домам престарелых. У нас вот эта потребность человека отдавать себя, она естественна, понимаете? Человек не может только все впитывать, так не бывает, он так не будет счастлив никогда. Потребность отдавать – она есть у каждого, и у малыша особенно. Отдавать себя, помогать старшим, помогать близким.

Чего не должно быть сейчас – не должно быть размытости воспитания, добра и зла, черного и белого, "да" и "нет". Когда эта размытость есть, получается размытость всего остального: и чувств, и поступков, и наших воззрений, и наших действий. А когда есть определенная чёткость, целеполагание, то малыш – особенно если мы говорим о маленьких детях, – он очень ответственен, ему очень хочется сделать хорошо, и не потому, чтобы его похвалили, хотя хвалить его тоже надо обязательно, но чтобы он тоже внес маленькую лепту в общее дело. Понимаете, это надо поддерживать. Пускай это будут юные экологи, юные натуралисты, добровольцы – хотя у нас сейчас прекрасное добровольческое движение студенческое и взрослое. Но вот осознание того, что ты сделал добро, пусть и маленькое, делает тебя лучше, человек от этого действительно расцветает. Думаю, вы не будете со мной спорить, потому что это так.

И – по поводу идеологии и деидеологизации. Идеология, если мы будем говорить об этом, то это – комплекс идей и мыслей. Мы же не начинаем подпрыгивать на стуле, когда говорим об идеологии творчества.

- Вы говорите о том, что должно быть четкое разделение, что маленький ребенок должен все-таки понимать, что хорошо, а что плохо. Но мы же знаем, что мир не делится на черное и белое резко, как с этим быть?

- Конечно! Дело в том, что у маленького человека – это вам любой педагог скажет, любой психолог – не должно быть хаоса в голове. Когда вы малыша своего воспитываете, он должен знать, что он делает через час и через два, должен быть режим. Когда у вас все идет в заданном русле, ребенок спокоен – и вы спокойны. И у вас задачи воспитательные решаются быстрее. Маленький человек должен быть очень нами опекаем с точки зрения правильности каждого его действия. Он не должен быть эгоистом, а эгоистом ты не будешь, если ты будешь заботиться о рядом сидящем друге, о посаженном дереве, если ты будешь заниматься трудом. Почему-то, например, никто не хочет слышать про уборку территории школы, почему шквал такого ужаса? Неужели родитель не хочет, чтобы ребенок дома помогал? Это же абсурд.

Сопричастность общему делу – это крупинка общего результата. Вот вам и вся идеология школьного движения: сопричастность, когда каждый вносит свою лепту.

0
Комментировать

Накануне Дня учителя Министр образования и и науки России дала «КП» первое развернутое интервью

- Ольга Юрьевна, честно говоря, мы шли на встречу с вами с опасением. За тот месяц, что вы работаете министром, о вас сложился образ человека жесткого, не прощающего ошибок, этакой строгой учительницы. Идешь и думаешь, а вдруг неправильный вопрос задашь, и тебе за него поставят двойку…

- Да, хороший вопрос. Про прощение и ошибки... – задумывается на несколько секунд Васильева и отвечает мягким, спокойным голосом так, что напряжение первых минут знакомства быстро улетучивается. - Более всего на свете в людях я ценю порядочность. Если человек непорядочен, я не буду иметь с ним дело. Я не буду работать с людьми, у которых нет понимания, что хорошо, что плохо, что можно, а чего не стоит делать. Человеку свойственно ошибаться. Если я чувствую, что он раскаивается, осознает, что сделал – я прощаю. Но если нет… Очень не люблю в отношениях между людьми, как профессиональных, так и человеческих, то, что называется "размазанные полутона".

- А свои ошибки признаете?

- Признаю. Я могу извиниться при большом количестве людей.

- И как руководитель перед подчиненными?

- Да, я извиняюсь. Извиняюсь искренне, и мне становится легче, потому что при этом происходит внутреннее очищение. Я страдаю, как любой человек, от того, что делаю вещи неправильные. Но понимание этого приходит с возрастом. В молодости ничего подобного не может быть, в это время человек максималист, ему кажется, что он прав во всем, только его не понимают.

- Вы пришли в министерство и практически сразу начали принимать достаточно жесткие решения…

- Вы по поводу увольнений спрашиваете? Могу сказать одно. Я против коллективной ответственности. Долю ответственности и меру причиненного зла и ущерба вы должны делить сами с собой, а не с людьми, которых вы принуждали или заставляли это делать.

Справка «КП». В первую неделю работы в Минобрнауки Васильева приняла отставки у нескольких заместителей министра и руководителей департаментов, уволила сотрудника министерства, который готовил документы, запрещающие диссертацию считать плагиатом, пока нет решения суда. Такой порядок, конечно же, осложнял бы борьбу с фальшивыми учеными.

- И сразу создали департамент, которого в министерстве никогда не было, этакую службу финансовой безопасности…

- Департамент контрольно-ревизионной деятельности и профилактики правонарушений. Минобрнауки подведомственны больше четырехсот организаций, прежде всего вузы и у них немаленькие бюджеты. Кроме того, мы сами заключаем госконтракты. Нужны специалисты по контролю за распределением финансов.

А еще департамент будет следить, чтобы чиновники добросовестно выполняли свои обязанности, чтобы не было конфликта интересов, злоупотреблений…

- Причем, в отличие от других департаментов, этот подчиняется непосредственно вам…

- Да. И в нем, если вам интересно это знать, будет тридцать сотрудников.

Про зарплаты учителей

- Еще по поводу жесткости. Недавно на совещании с региональными министрами образования вы пообещали жестко контролировать выплату зарплат учителям. А каким образом? Региональные власти министру образования не подчиняются…

- Происходит все очень просто. Регион спускает деньги муниципалитету, который полностью отвечает за школу, потому что является ее учредителем. Почему они не всегда доходят до учителя? Нужен контроль за доведением денег до каждой школы.

Другая важная вещь - прозрачность начисления зарплаты.

- Вы имеете в виду распределение стимулирующей ее части?

- Конечно. И тут мы снова возвращаемся к порядочности и личной ответственности. Ты не должен сводить счеты, ты не должен поддерживать приближенных, ты должен правильно учитывать и суммировать всё лучшее, ты должен исходить из принципа социального равенства, который в любом коллективе, особенно педагогическом, обязан быть. Но я знаю, что так деньги администрацией распределяются не всегда. И здесь тоже следует наводить порядок, полумеры не пройдут.

Справка «КП». По нынешней системе финансирования зарплата учителя складывается из двух частей – базовой и стимулирующей. Для определения размера стимулирующей каждый регион придумывал свои критерии. Но, в конце концов, сколько и кому платить, решает директор. А в последнее время в некоторых школах вообще перестали платить стимулирующую часть, считая ее необязательной. Васильева считает, что соотношение базовой и стимулирующей частей должно быть 70 на 30 и критерии выплаты последней должны быть единые и прозрачные.

- То есть, вы считаете, что регионы полностью обеспечены деньгами, чтобы выплачивать учителям зарплату среднюю по экономике региона?

- Вы неправильно ставите вопрос, - все-таки дождались мы такого замечания. - Правительство Российской Федерации делает все для того, чтобы регионы обеспечивали такую зарплату. Это выполнение майских указов Президента.

- Нам в «КП» учителя жалуются, что зарплату в 20-30 тысяч рублей они получают благодаря тому, что берут две, а то и две с половиной ставки, плюс еще классное руководство. Учителей берут на измор. Как будем разгружать?

- Вы об учительской нагрузке?

- Да. Получается, что, если учитель будет брать только одну ставку, придется приглашать еще одного учителя. Штат увеличится, зарплата, и без того невысокая, упадет… Мы смотрели данные – есть учителя, у которых и 35 часов в неделю, и 40… Попробуй проведи 8 уроков каждый день…

- Знаете, 35, 45 часов в неделю – это реально единичные случаи. Мы в министерстве ведем статистику, знаем ситуацию.

Справка «КП». Сегодня ставка учителя – 18 часов в неделю. То есть он должен проводить чуть меньше четырех уроков каждый день.

- То есть, массовой переработки учителей, на ваш взгляд, нет?

- Сейчас в среднем по стране 1,3 ставки. В 70-х годах, когда я начинала работать, у нас тоже практически у всех было по полторы ставки. Может, из-за того, что были молоды, мне не казалось это катастрофой.

- Но вы же сами недавно говорили о том, что нужно установить максимальный предел нагрузки учителя…

- Да. Мы сейчас вместе с профсоюзами разрабатываем проект примерных положений по оплате труда работникам образования. Будет введен верхний предельный уровень нагрузки.

- То есть свалить на учителя 40 часов в неделю уже нельзя будет?

- Нет, конечно. Хотя, не исключаю, что кто-то из учителей захочет составить дополнительный договор о том, что готов взять на себя такую работу.

- Добровольно?

- Конечно.

- Кстати, тут прошла интересная информация – Минобрнауки собирается снять документальный фильм, популяризирующий профессию учителя. Причем, за очень мизерный бюджет – 3 млн рублей...

- Да, мы хотим снять тридцатиминутный фильм, и цена за такую работу вполне обоснованная. Если бы речь шла о художественном кино для массового кинопроката, то, безусловно, его стоимость могла бы доходить до сотен миллионов рублей.

Мы хотим в фильме раскрыть особенности профессий учитель и воспитатель. Показать, что это не просто профессии в привычном понимании, это еще - служение и особая просветительская миссия.

Про «звездную науку» и религию

- Вот у вас на столе лежит учебник астрономии…

- Я специально к вашему приходу положила, как вы понимаете… Недавно написали - как она собирается этот предмет вводить? Учебников нет, часов в программе - нет, того нет, сего нет. А вот он – учебник. Авторы - Воронцов-Вельяминов и Страут. Базовый уровень. Учебник рассчитан на 11-й класс. Учитель физики готов к тому, чтобы читать астрономию.

Где взять один час на этот предмет? Отвечу. У нас есть 250 часов на второй иностранный язык. Второй язык, если это не языковая школа, во многом профанация. Дай Бог, чтобы у нас один иностранный хорошо преподавали. Так что я смело два часа заберу – один в 10-м классе, другой час - в 11-м. Второй язык и третий можно и нужно изучать факультативно, но на таком уровне, чтобы и он был рабочим по окончании школы.

Да, дети сейчас в школе, действительно, катастрофически перегружены. Большое количество предметов, которое нужно пройти, осознать, воспринять. Но на астрономию один час есть!

- Когда вас назначили министром и люди стали копаться в вашей биографии, многие предполагали, что первым делом вы увеличите количество часов по основам православной культуры, а не займетесь астрономией…

- Основы религиозных культур и светской этики - предмет культурологический. Задача этого предмета - укрепить нравственные основы личности.

- Вас не настораживает, что в мусульманских регионах выбирают модуль про исламскую культуру, а центральной России – про православие. Не получается ли так, что этот предмет не объединяет, а разъединяет страну?

- Не так. В Татарстане большая часть выбирает мировую религию и основы светской этики. Религиозное обучение проходит в медресе. Так же делают и многие кавказские республики. Предмет построен так, что любой модуль начинается с того, что Россия – наша общая родина, многоконфессиональная и многонациональная, про нравственные ценности, любовь и уважение к отечеству. А затем - про ислам в истории России, про основы этой религии. Это правильная подача материала. В условиях наступления салафизма нам важно показать роль традиционного ислама, это и есть противодействие радикальным исламистским течениям.

- Вы считаете, что одной четверти в четвертом классе и одной четверти в пятом классе достаточно на этот предмет?

- Этот предмет, так же, как и многие другие, проходит очень длинную жизнь. Я думаю, что это будет обсуждаться, будет наверняка увеличиваться, продвигаться дальше. Уверена, что и учебники будут улучшаться. Важно развивать культурологическую направленность этого предмета. Вам любой теолог-религиовед скажет, что этот предмет не направлен на религиозное образование.

У людей, особенно у маленьких людей, должно быть много урочного и внеурочного времени, связанного с нравственными понятиями. С ними нужно доходчивым и доступным языком говорить о добре и зле, о том, что хорошо, а что плохо, о том, чем ты можешь помочь другим.

Почему-то моя фраза о том, что детям хорошо бы самим убираться в своем классе, вызвала какую-то странную реакцию. Хотя во многих школах это и сейчас в порядке вещей. Вот вы же тоже наверняка мечтаете, чтобы ваш ребенок был приучен к элементарным вещам. Так или нет?

Про мытье полов

- Ну, наверное, навык правильно держать швабру в руках – это не совсем то, чего ожидают от школы. Другое дело – научить что-то руками делать.

- …И столярному, и токарному делу, потому что растет мальчик. А мама девочки сказала бы – хорошо бы кулинарии научить… Возникает вопрос – почему мы тогда друг другу должны в общественном пространстве говорить неправду? Вы же ребенка хотите подготовить к сложной взрослой жизни? А у нас такие слова, как швабра, молоток, рубанок, даже из обихода уходят, понимаете? А где же профориентация?

Про литературу

- Говорят, вы сторонник так называемого «золотого канона» русской литературы…

- Ну, это не мой термин, его мне приписывают…

- Не в этом дело. Даже в советское время далеко не все осваивали программу по литературе. Думаю, тех, кто прочел все четыре тома «Войны и мира» было очень немного. Сейчас - еще меньше. Задача школы, по-моему, приохотить детей к чтению, а не бить им по голове томами классики…

- Прививать интерес к чтению сложно. Меня научили читать в три года. А в шесть неполных лет я уже училась в школе. Не сказать, что я в этом возрасте рвалась читать. Но вот волшебная сила слова – у нас в школу после уроков приходила девочка Оля, которая была вожатой. Оля нам начала читать вслух, очень здорово, красиво, по ролям «Тимур и его команда». А потом на каком-то интересном моменте она прекратила читать. Я пришла домой и говорю – мама, пожалуйста, дай мне Гайдара, я хочу его прочитать. Папа поехал и купил двухтомник. Потом я с упоением читала сказки. Прочла все возможные издания русских сказок и сказок народов мира.

Я так же и своих детей учила - начинаю читать Андерсена, а потом прекращаю… Сейчас нужно развивать всероссийскую программу чтения. Есть у нас такие замечательные руководители регионов, которые осуществляют программу «Читающая мама – читающая страна».

- Так все-таки, про школьную программу литературы…

- Неплохая программа. Я смотрела учебники для младшей школы - есть очень неплохо подобранные тексты. Нас с вами в школе каким-то образом смогли все-таки приучить к литературе, а может, и принудить… Вообще, принуждение в обучении вещь достаточно, как известно, используемая. Но результат-то есть - мы с вами хотя бы прикоснулись к тому, что человечество накопило за всю свою историю…

Я знаю многих людей, своих друзей, которые, когда в душе сомнения, читают Бунина. Я читаю Чехова, когда мне плохо. Когда мне хочется яркого языка, я читаю Куприна, Бабеля. Мы эту «прививку» получили. А почему нынешние поколения должны этого лишиться?

У меня была совершенно странная встреча… На одном из молодежных форумов я читала аспирантам лекцию по исторической тематике. А после лекции ко мне подходит девочка и говорит – большое вам спасибо за красивый русский язык. Я опешила. Мы должны все говорить красиво на своём родном языке.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Не вундеркинд, но школу закончила в четырнадцать лет

- Вот вы сказали, что «я своим детям читала»... Сколько их у вас? Практически ничего не известно о вашей семье…

- У меня большая абсолютно патриархальная семья. Я счастливый человек, у меня есть пожилые папа и мама, которые сыграли главную роль в моей жизни. У меня есть дети, есть муж, все, как у каждого человека. Но я убеждена, что моя работа никак не связана с жизнью моих домашних. У меня же есть право на какое-то личное пространство? Я хочу, чтобы мои близкие жили спокойно и их уклад не менялся из-за того, что я стала министром…

- Хорошо. Тогда объясните, каким образом вы в школу поступили в 5 лет, а в 14 закончили. Вы вундеркинд?

- Нет. Болела моя младшая сестра, маме было сложно и меня в сад водить, и с ней сидеть. И меня отправили в школу, тем более, что писать и читать я умела. Да и моя первая учительница жила от нас недалеко.

Но я тоже часто болела, у меня были постоянные ангины. Я сидела дома, много читала. А в третьем классе мне гланды все-таки удалили, и я, поскольку была очень активным ребенком, выстраиваю гениальный план. Я говорю папе – а он был главным человеком для меня - что вот я такая бедная, несчастная, операцию пережила, мне надо хорошо отдохнуть. Я предлагаю сдать экзамены на четвертый класс и уехать на год отдыхать к любимой бабушке – она жила на юге, в Георгиевске, это под Пятигорском… Папа говорит – хорошо, сдавай. Я сдаю в РОНО эти самые экзамены, еду на лето к бабушке. А потом наступает осень, и папа мне объясняет, что надо в школу идти, не принято у нас гулять годами. Таким образом я оказываюсь в пятом классе. И я моложе в нем всех на два с половиной года.

- Тогда понятно…

- Да. Школу-то я закончила, но 14,5 лет это все-таки совсем юный возраст, и у меня в голове вообще не было понимания, кем я хочу стать. И мы с моим мудрым папой, учитывая, что пела, танцевала и музицировала, принимаем очень правильное решение. И я иду получать музыкальное образование, учусь на дирижера-хормейстера. Я неплохо и с большим энтузиазмом занималась пением, танцами…

Но уже годам к 18 я поняла, что хочу быть историком. Подросла, повзрослела. Свою первую научную работу я написала по истории церкви в годы Великой Отечественной войны, и так вышло, что я стала заниматься церковью, хотя хотела заниматься голодом 1933 года. Писала я работу в Академии наук, куда поступила по конкурсу в аспирантуру. И я этим, правда, очень горжусь – это была такая внутренняя победа.

А совсем взрослым человеком в 42-43 года, будучи доктором наук, завкафедрой, я поняла, что мне не хватает знания в области международных отношений.

Я до этого написала докторскую, она была посвящена внешней политике и церкви в послевоенные десятилетия. И я поступила в дипакадемию, где честно отучилась по вечерам.

Я вообще люблю учиться.

- Нормальная карьера пытливого ученого. Как-то в нее не вписывается нынешнее министерское кресло…

- А вы откройте на гаджете одного из моих любимых поэтов – Беранже, великого поэта Франции, хотя он всю жизнь был привратником в Сорбонне, - покосилась министр на лежащий на столе смартфон. - У него есть потрясающее стихотворение, под названием «Моим друзьям, которые стали министрами». Оно длинное.

- Да, я помню его...

- А рефрен помните – «Так хорошо на свете быть никем...»? Его смысл во внутренней свободе… Если бы у меня сейчас была возможность, наверное, я бы сидела дома и писала книги на исторические темы. Но получилось так, как получилось. Я считаю, что в жизни ничего не бывает случайным. Что-то, наверное, я смогу на этом посту сделать. Или попытаюсь сделать. Я имею за плечами определенный опыт и знания, взгляды, которые сформировали меня как человека.

Я считаю, что если ты делаешь дело правильное и нужное, то оно будет получаться.

- Но постоянные перелеты, встречи. Вот мы с вами беседуем, а уже девять вечера. И в приемной вас еще ждут люди…

- Я чувствую поддержку людей – внутреннюю, духовную поддержку. У меня есть вера. И большое спасибо всем, кто понимает и разделяет мои взгляды.

0
Комментировать